Чтение онлайн

– Не пойдет. Нет, не пойдет! Если его начнут искать в доме, то в первую очередь – здесь. Надо такое место подобрать, чтобы и в голову не могло прийти… – Шахновский со всей силы шмякнул себя по лбу. – Придумал! – заорал он. – Понесли его в гостиную. Спрячем его там.

– Обалдел! – с сомнением заявил Никита, но спорить не стал.

Илья всегда отличался умом и сообразительностью. Однако, когда они перетащили труп в гостиную, Никита сильно усомнился в сметливости друга.

– У тебя есть кошка? – поинтересовался Шахновский.

– Какая кошка! Ну, какая кошка? Когда кончится этот кошмар уже! – взвыл Верховцев, глянул на труп и затопал ногами. – Не могу больше! Не могу! Ненавижу тебя, Саша Зимин! Чтоб ты сдох!

– Он уже… того, – тактично напомнил Илья и уточнил: – Кошка-якорь мне нужна, дебил, и длинная крепкая веревка. Или крюк какой-нибудь. Ясно теперь?

– Теперь ясно, – кивнул Никита. – Ты хочешь труп Зимина над потолком повесить, как икебану?

– Икебану над потолком не вешают. Внушаю: неси веревку и кошку. Времени нет! Спрячем труп в камин. Скинем веревку со второго этажа, через трубу, кошкой подцепим тело, подтянем вверх, будет висеть между первым и вторым этажами.

– Шахновский, ты чего, офанарел?! Андерсена начитался! Он что тебе, Санта-Клаус, блин?! Ты голову свою тупую в камин сунь и посмотри, какого диаметра дымоход! – заорал Никита, схватил Илью за шкирку и пихнул к камину, чуть не треснув его лбом о мраморную отделку.

Совсем обнаглел, возмутился Илья, проверил размер вытяжки и загрустил. Почему-то он был уверен, что дымоход пошире. Видать, и правда сказки, чтением которых мучила Илью бабушка все его детство каждый вечер перед сном, свой отпечаток в памяти оставили. И еще – полет с зонтиком из окна квартиры в возрасте четырех с половиной лет. Какое счастье, что тогда еще не вышел «Гарри Поттер» и жил Шахновский всего на третьем этаже, иначе тяга Илюши к экспериментам закончилась бы не сотрясением мозга, а гораздо более трагическим образом.

– Ну… даже гении ошибаются, – попытался оправдаться Илья. – Надо бы его на самом видном месте спрятать. Говорят, если вещь на самое видное место положить, то ее точно не найдут.

– И как ты себе это представляешь? Труп – это не вещь! Ну Лиля! Ну удружила! Так взял бы и утопил. Есть в старом парке темный пру-у-у-уд! Там лилии цвету-у-у-ут, – заунывно завыл Верховцев.

– Слушай, да что мы мучаемся! – воскликнул Илья. – У тебя же в самом деле за домом пруд есть!

– Не пруд, а декоративная лужа. Он мелкий!

– Не такой уж и мелкий, метра полтора там точно будет, этого достаточно. Каменюку сейчас на шею ему привяжем – и туда. Если тело найдут, мы сделаем вид, что понятия не имеем, как он там оказался. Идиотизм, конечно, но это лучше, чем если труп обнаружат в твоей постели или в гостиной.

– Каменюка не потребуется, у меня цепь есть толстая, вокруг пояса обвяжем, и все дела.

– Тащи! Быстрее! – поторопил Илья, подпрыгивая от нетерпения. – Не ровен час Глашка вернется.

В этот момент, словно в подтверждение его слов, до их ушей долетела мелодичная трель звонка.

– У Глашки есть ключи, – прошептал Никита. – У Зинаиды и Петровича тоже. Стилист в четверть шестого приедет. Это менты! Или Калистратов пришел нас убивать.

– Черт! Я ворота не запер! Значит, Калистратов уже на территории, – вякнул Илья (до сего момента он не воспринимал ситуацию как представляющую угрозу для него лично), покачнулся, привалился к стене и схватился за сердце. Никита взглянул на товарища, пребывающего в коматозном состоянии, и тоже впал в ступор.

Звонок продолжал надрываться.

– Без цепи обойдемся – все в сад! – первым очнулся Никита.

Страх придал им силы и ускорение. Управились за три минуты. Радовало, что прудик был скрыт от посторонних глаз густыми зарослями жасмина, сирени и других декоративных растений, и увидеть его можно было только из окон гостиной комнаты. Тело осторожно положили в воду, и оно медленно пошло ко дну. На поверхность поднялась муть, пузыри и… нога в ботинке.

– Твою мать! Почему она всплыла? – выругался Никита, со всей силы хлопнув по ботинку – нога скрылась в воде и снова поднялась на поверхность, как поплавок.

– Подошва из говна какого-то плавучего, – предположил Шахновский и в свою очередь попытался утопить ногу – ничего не вышло.

– Есть кто живой? – послышался с другой стороны дома певучий женский голосок. В окнах задребезжали стекла. Друзья синхронно вздрогнули, Илья осел на землю.

– Хто это? – ошалел Никита.

– Наверно, твоя фиктивная жена явилась. Я заказал ее в модельном агентстве. Телка отпадная, Викой зовут. Умная, готовит превосходно, блондинка с большими сиськами, – сообщил Илья, икнул и повалился в травку, глядя в небо и счастливо улыбаясь.

– Шахновский! – испугался Никита. – Ты что это разлегся, козел! Сделай что-нибудь! Нога плавает!

– Я устал, – доложил друг и закрыл глаза. Через секунду послышался его оглушительный храп.

Минуты шли, звонок трезвонил, Шахновский спал, Верховцев молчал, тупо глядя на храпевшего Илью. В сердце Никиты расползалась чернильная клякса злости, страстно захотелось дать Шахновскому по печени или утопить его в этом пруду! Когда желание достигло пика и Никита уже шагнул к дрыхнувшему гаду Илье, нога в ботинке вдруг булькнула и пошла ко дну.

Верховцев с облегчением вздохнул, подхватил Шахновского под мышки, оттащил его от пруда подальше, кинул в кусты и бросился открывать дверь.

К парадной двери Никита подошел, полный радужных надежд, распахнул ее и… Он, конечно, всегда знал, что Шахновский западает на большие груди, но не думал, что все запущено до такой степени. Это были даже не груди – это было восхождение Эдмунда Хиллари на Эверест! Впрочем, большим было все. Перед ним, загородив весь дверной проем, стояла гора килограммов в двести весом, упакованная в ядовито-желтое платье в мелкий черный горох. Возраст девушки тоже впечатлял, вернее, озадачивал.