Фейерверк
Шрифт:
— Дело же прекращено. Я разве не уведомила вашего начальника?
— Он ничего не говорил, — почувствовав явное облегчение, ответил Максим Максимович.
— Возможно, уведомление не дошло. Это бывает.
— Простите, а почему прекращено?
— За смертью обвиняемого…
— Как?.. Как за смертью? — едва слышно выдавил из себя отставной подполковник.
— Он с кем-то подрался в камере, и его ударили ножом… Это вина администрации тюрьмы. Допустили, что у арестованных был нож… Алло, вы слышите? Алло?
— Да… Слышу… Скажите, пожалуйста… Если знаете. У него есть сын?
— Сын? Кажется, есть… Да, точно. Я вызывала его бывшую сожительницу. Она что-то говорила про мальчика.
Не попрощавшись, Максим Максимович положил трубку и уставился в белое пустое окно.
За пятнадцать минут до боя курантов, Максим Максимович вышел в прихожую, обулся, накинул куртку и поднял с пола приготовленную хозяйственную сумку.
— Куда ты? — обалдело уставилась на него жена, выглядывая из кухни. — За стол пора.
— Я сейчас. Быстро, — как-то виновато ответил отставник, шагнул за порог и аккуратно прикрыл дверь.
Выйдя на улицу, он почти бегом направился к спортивной площадке, расположенной в соседнем квартале. Редкие прохожие неслись домой, боясь опоздать к первому удару часов. Кое-кто начал праздновать прямо на улице. Впрочем, Максим Максимович не обращал на них ни малейшего внимания. Без пяти двенадцать он остановился в центре площадки и внимательно посмотрел на окна возвышавшегося напротив семиэтажного «сталинского» дома с колоннами. Затем вытащил из сумки чёрную коробку и поставил её на снег. «Звёздные войны! Незабываемые впечатления!» Чуть замёрзшими пальцами извлёк спрятанный под защитной бумагой фитиль и стал ждать. Когда пробил двенадцатый удар курантов, Максим Максимович зажёг спичку и поднёс её к фитилю.