Чтение онлайн

— Значит, ты желаешь изловить эту дуру и меня прочишь на роль живца! Ничего не скажешь, мужской поступок. Другого я и не ожидала.

— Если бы я мог, я бы пошёл сам, — произнёс я, хотя и понимал, что оправдываться не имеет смысла.

— Уж ясно, что не можешь… Где тебе! Только старух и умеешь грабить, а потом за помощью приползать. Да что с тобой говорить, где твой молоток? Давай его сюда.

Анрат взвесила волшебный молот на руке, ещё раз зловеще усмехнулась и легко, словно всю жизнь только этим и занималась, выпорхнула из Оси под самым носом Уробороса.

Глубина моря тут была больше двух вёрст, но отчаянная старуха чувствовала себя превосходно, ни тьма, ни огромная тяжесть воды, ни отсутствие воздуха не беспокоили её. Кто скажет, было ли в её арсенале подобное умение, но я щедро поделился с ней своими тайнами, и старуха выслушала молча, ничего не прокомментировав и никак не поблагодарив. Благодарить среди магов вообще не принято. Если маг делает что-то для другого, значит, это в первую очередь нужно ему самому. За что в таком случае благодарить?

— Эй, гада безногая! — завопила Анрат так, что у меня заложило уши, хотя я находился за десять тысяч вёрст от того места, где безумная старуха дразнила чудовище. — Чего разлеглась? Думаешь, все так и будут плыть тебе в брюхо? Ну-ка, попробуй, скушай меня! Сглотни, да не подавись!

Уроборос лежал, не шевелясь, рыбы и кальмары, медузы и планктон безостановочно текли в разверстую пасть.

— Тьфу, ты, дохлятина! — бесновалась Анрат. — Ты шевелиться умеешь, рыбоедка? Да тебя с любого бока свежевать можно!

Голубые нити грозового разряда зазмеились меж пальцами вытянутой руки, сплелись в клубящийся шар, и тот, вопреки всем законам, не растворился в солёной воде, а торжественно поплыл к раззявленному зеву и только там лопнул с громким треском и шипением.

Уроборос не дрогнул, но сомкнутые щели век чуть приоткрылись, по-куриному, сверху вниз. Холодный огонь гипнотического взгляда засветился в подводной тьме.

— Нуте-ка, проснулась, губошлёпка! Что, не понравился тебе мой огонёк? Обиделась? Так плыви сюда, посчитаешься за обиду! Ты глянь, пиявка жареная, какую красавицу дают тебе на обед! Чем я тебе не хороша? Утю-тю!.. Иди сюда, когда зовут! Да хайло-то захлопни, а то зубы молотком за раз вышибу! — Анрат замахнулась молотом, и на мгновение меня ожгла жуткая картина: вошедшая в раж старуха бьёт молотом Тора по оскаленным зубам Уробороса, а затем… Затем уже неважно, чем кончится схватка, главное, что кончится наш мир, так некстати завязанный на несколько подвластных человеку предметов.

Анрат не ударила. Она была слишком холодна и расчётлива, чтобы действительно впасть в боевое безумие. В этом плане противники сошлись достойные друг друга.

Глаза Уробороса продолжали медленно раскрываться. Впервые древний змей видел добычу, достойную того, чтобы шевельнуться ради неё. Речь, конечно, не об Анрат, вряд ли змей заметил настырную козявку, щёлкнувшую ему в нос молнией. Уроборос увидел молот Тора.

Две равновеликие, но чуждые друг другу сущности. Морской змей, скрывающий в плоской голове источник чёрной силы, и могучий талисман, излучающий золотистую человеческую магию. Когда молот будет проглочен и золотистое сияние утонет в змеиной утробе, вековой голод будет хотя бы на время утолён.

Голова Уробороса медленно качнулась из стороны в сторону, словно змей выбирал, откуда удобнее напасть, а затем последовал молниеносный рывок, от которого не то что уйти, заметить его немыслимо. Немыслимо для всех, кроме летучей ведьмы.

Анрат проворно отскочила и торжествующе разхохоталась:

— Что, дура, съела? Ты меня сначала поймай! У-тю-тю! Давай, растряси жирок, толстомясая!

Рыбы, спруты и каракатицы, только что побатальонно шествовавшие на съедение, в испуге удирали кто куда. Море заволновалось, горы ила осыпались, вздымая облака мути, — Уроборос поднимался со дна. Раскрытые глаза тускло фосфоресцировали, пасть уже не раззявлена во всю ширь, а чуть приоткрыта, чтобы захлопнуться в ту же секунду, как добыча будет схвачена.

Второй рывок был стремительней первого, а когда Анрат ускользнула и от него, Уроборос не замедлил движения, ринувшись следом за удиравшей ведьмой. Кольца бесконечно длинного тела упруго разворачивались, позволяя голове, состоящей, кажется, из одной пасти, двигаться вперёд, не снижая скорости.

Если бы там был я, всё закончилось бы на первом рывке. Не с моими умениями дразнить вселенского змея. Но Анрат была создана для таких гонок, и, думается, старая колдунья была в эти минуты счастлива, как никогда за всю девятисотлетнюю жизнь.

— Давай! — орала она, рассекая воду. — Гони! Пошевеливай потрохами, дылда ленивая!

Уже весь океан пришёл в волнение. Серия непрерывных рывков всё нарастала, Уроборос упорно сокращал расстояние, отделявшее его от юркой добычи. Но в тот миг, когда зубы почти уже сомкнулись, Анрат, расплескав воду, вылетела на поверхность. Тут она была в своей стихии, и расстояние сразу увеличилось. Но Уроборос сдаваться не собирался. Под водой оставалось ещё слишком много змеиного тела, и тварь могла поднимать голову сколь угодно высоко. Казалось, не пружинистое туловище толкает вперёд голову, а хищная голова тащит за собой бесконечные змеиные извивы.

— Поспешай! Это тебе не воду мутить, балда безмозглая!

Безмозглая балда, не рассуждая, тянулась в небеса.

Анрат, почувствовав себя в безопасности, вновь подпустила Уробороса поближе и проносилась едва не у самых ноздрей, украшавших кончик морды.

— Хватай меня, и я буду твоей! Йех!.. Давненько меня никто так не хотел, что ж ты ползёшь, как неживая? Не видишь, что ли, женщина ждёт!

Двойное полотнище Покрова небес, голубое с одной стороны и тёмное, расшитое звёздами — с другой, приближалось с каждой минутой. Здесь, вдали от Оси Мира, до неба было не так высоко, но даже у здешней лысой коровушки шерстинок было достаточно, чтобы я вспомнил, как Анрат твердила, что не сможет второй раз подняться до неба. Куда там! Не снижая скорости, Анрат врезалась в ткань небесного Покрова и просадила в ней дыру. Верней, дыру пробила не она, человеку такое не по силам, — пробил молот Тора. Божественный молот не способен ударить по небесам, но пронзить он может что угодно; достаточно развернуть его рукоятью вперёд. Именно это и сделала отчаянная летунья.

Уроборос без тени сомнения нырнул за край мира.

Теперь я не мог наблюдать за ними. Поэт сказал: «Кристалл небес мне не преграда боле». Для меня — преграда, я сам поставил её в зените, чтобы драгоценный дар волшебства не рассеивался в бесконечности. Минуту, пока Анрат и её преследователь были недоступны, я мог посвятить иным делам. Я обратил взор на хранилище, откуда исчез молот Тора. Разумеется, все великие были там. Полтора десятка магов, с некоторыми я был знаком, о других только слышал. Маги не любят общаться друг с другом и очень редко встречаются лицом к лицу. А я уже второй раз заставил их собраться всех вместе. Первый раз, когда они сообща били меня, а потом прятали молот, лишившийся хозяина. Второй раз — теперь.