Фельетоны
Шрифт:
– Да, конечно...- конфузливо залепетала костяная.
Но металлическая пренебрежительно сплюнула на пол и повернулась к соседкам спиною.
1923
"РЕВИЗОР" (Истинное происшествие)
Хлопнув дверью, позеленевший кассир Букановского кредитного товарищества предстал перед председателем правления.
– Ревизор из РКИ, ночует на постоялом!.. В черном лохматом пальто... Злой как сатана! Сам видел!..
У предправления затряслись жирные ляжки, а на носу повисла мутно-зеленая капля волнения.
II
Рассеянность комсомольца Кособугрова достигала анекдотических размеров: на антирелигиозном диспуте он вместо платка высморкался в рясу попа, сидевшего рядом. Плевал и бросал окурки в калоши, а пепельницу пытался надеть на ногу.
Но несмотря на это, был отличным работником, а поэтому губком РКСМ и командировал его в Буканов[1] по работе среди батрачества.
Переночевал на постоялом; утром оделся, сунул в карман чахоточный портфель и пошел в уком. За углом его встретили с низким поклоном двое неизвестных.
– Мы... к вам. Служащие просят... не откажите...
– Чего, собственно?
– А вот... пожальте-с!..
Осанистый кучер осадил вороных, а те двое услужливо помогли Кособугрову утонуть в рессорной коляске.
"Одначе уком! Лошади-то какие..." - подумал Кособугров и конфузливо измазал бархатную обивку грязными сапогами, потом поджал их под себя.
III
Кособугрову положительно все казалось странным.
Даже пальто, снятое с него разъярившимся швейцаром, и то казалось иным...
Перед ним явно трепетали. В нем заискивали. Ему засматривали в глаза, предупреждали каждое движение; а он, глядя на ковры, мебель, только недоумевал.
– Здесь секретарь живет?
– Нет, председатель.
"Какие комсомольцы все старые, толстые, как купцы..." - мысленно удивлялся Кособугров.
"Председатель", наверное, в ссылке был: неуверенный голос дрожит.
– Вы... вы...- кто-то обратился к Кособугрову.
– Не "выкай", пора привыкнуть к "ты".
Все предупредительно захихикали, зашептались...
За столом, после четвертого блюда, председатель шепнул:
– Недостаточки у нас маленькие, знаете ли...
– В литературе?
– Не-ет...
Кособугров ослабил пояс и громко заговорил об организации работы среди батраков. Все улыбались, то недоумевающе, то растерянно, и смотрели ему в рот.
– Батраков у нас немного: два конюха, кучер...
– Вот и надо использовать комсомолье... я, как присланный губкомом РКСМ...
– Ка-а-ак?! Кто вы?!
– Да. По организации батрачества. Мандат я, того... забыл предъявить. Кто-то ахнул, с кем-то сделалась истерика, зазвенела разбитая посуда, у рыхлого председателя вывалился посиневший язык.
А Кособугров, стараясь перекричать шум, стоя на стуле, зычно читал свой мандат и обводил всех круглыми глазами.
IV
На базаре Кособугрова встретил милиционер и, ничего не объясняя, свел его в милицию.
У начальника с него стащили чье-то чужое лохматое пальто, а уполномоченный РКИ, сердито брызгая слюнями, утверждал, что именно он, Кособугров, на постоялом дворе спер у него пальто; и, захлебываясь негодованием, громил безнравственность нынешней молодежи.
1924
[1] Царицынской губернии. (Прим. автора.)