Чтение онлайн

– Что?! – воскликнул Лодж. Потом он сказал:

– Да, я видел об этом статью в газете. Вы уверены, что они из тех?

– Уверен, – сказал я. – В Пламитоне Сынок тоже был с ножом, но его прижимал к земле грузный такой мужчина, так что у него не было возможности пустить свой нож в ход. Но его лицо я запомнил совершенно точно. Чубчика тоже ни с кем не спутаешь – у него такая характерная челка. И остальные трое были в той группе в Пламптоне. Я ждал там одного приятеля, чтобы подвезти его в своей машине, и у меня было достаточно времени, чтобы рассмотреть этих шоферов после того, как их разняли. У Берта, человека, который водил лошадь, и сейчас синяк под глазом, а тот, что держал мою правую руку, не знаю, как его зовут, у него на лбу кусок лейкопластыря. Но почему они на свободе? Я думал, их отправят в тюрьму за нарушение общественного порядка.

– Может быть, выпустили под залог или они отделались штрафом. Я не знаю, я не видел отчета, – сказал Лодж. – Ну так зачем, по вашему мнению, послали такую кучу людей, чтобы передать вам сообщение?

– Если вдуматься, конечно, очень лестно для меня, что послали сразу пятерых. – Я усмехнулся. – Может быть, у таксистов сейчас безработица и им больше нечем заняться. А может быть, как сказал тот водитель, это нужно было, чтобы все это как следует до меня дошло.

– А вот это наводит меня на мысль еще об одной неправдоподобности, – сказал Лодж. – Вам к груди приставлен нож, а вы кидаетесь вперед. Как это? Ведь это явно лезть на рожон!

– Я бы не рискнул, если б он держал его острием чуть-чуть выше. Но он держал его против грудинной кости. Нужен молоток, чтобы пробить ее ножом. Я рассчитал, что скорее выбью нож, чем напорюсь на него. Так и вышло.

– И нож не оставил следа?

– Царапина, – сказал я.

– Давайте посмотрим, – сказал Лодж, вставая и обходя стол.

Я расстегнул сорочку – вторую и третью пуговицы. Как раз там у меня на коже остался неглубокий порез примерно в дюйм длиной. Он уже подсох, и вокруг натруди остались ржавые следы крови. Сорожка была испачкана в нескольких местах. Пустяк. Я почти не чувствовал боли.

Лодж опять уселся. Я застегнул сорочку.

– Ну, – сказал он, покусывая кончик карандаша, – какие вопросы вы задавали по поводу майора Дэвидсона и кому?

– Вот это действительно самое странное во, всем этом деле, – сказал я. – Я почти ничего ни у кого не спрашивал. И мне, безусловно, никто ничего толком не сказал.

– Но вы кого-то задели за живое, – сказал Лодж. Он достал из ящика лист бумаги. – Назовите мне имена всех, с кем вы говорили об этой проволоке.

– С вами, – быстро ответил я. – И с миссис Дэвидсон. И все слышали, как я говорил во время следствия, как я нашел эту проволоку.

– Но я заметил, что пресса явно обошла вниманием материалы следствия. А о проволоке даже не было упомянуто, – сказал Лодж. – И ни у кого, кто видел вас на допросе, не могло создаться впечатление, что вы решили – кровь из носу! – распутать это дело. Вы приняли заключение следователя очень спокойно и ничем не выразили, что не согласны с ним.

– Спасибо, что вы предупредили меня заранее, чего мне ждать, – сказал я.

Список, составленный Лоджем, выглядел явно куцым на большом листе бумаги.

– Кто-нибудь еще? – спросил он.

– О.., одна приятельница.., некая мисс Эллери Пенн. Я сказал ей вчера вечером.

– Приятельница? – переспросил он грубовато.

– Да, – сказал я. Он записал и ее.

– Еще кто-нибудь?

– Нет.

– А почему нет? – спросил он, отодвигая лист.

– Я считал, что вам и сэру Кресвеллу нужно свободное поле действий. Я думал, что могу спутать вам карты, если начну задавать чересчур много вопросов. Ну чтобы люди не насторожились, отвечая на вопросы, что-то в этом роде. Но, судя по всему – вы же сами говорите, что бросаете это дело, – я, кажется, мог действовать свободно. – Я говорил с некоторой горечью.

Лодж внимательно посмотрел на меня.

– Вам неприятно, что вас считают юным и чересчур горячим, – сказал он.

– Двадцать четыре года – это уже; не юность, – сказал я. – Помнится, был премьер-министр, который в этом возрасте управлял Англией. И неплохо управлял.

– Это к делу не относится, вы отлично понимаете, – сказал он.

Я усмехнулся.

Лодж сказал:

– Что вы теперь думаете делать?

– Поеду домой, – ответил я, взглянув на часы.

– Нет, я по поводу майора Давидсона.

– Задайте вопрос полегче, – ответил я быстро.

– Несмотря на предупреждение?

– Именно по этой причине, – сказал я. – Самый факт, что пять человек были посланы запугать меня, показывает, сколько тут кроется. Билл Дэвидсон был хорошим другом, вы знаете. Я не могу смиренно позволить тому, кто был причиной его смерти – кто бы он ни был, – остаться безнаказанным. – Я подумал секунду. – Прежде всего я разыщу владельца тех такси, которые водят Чубчик и компания.

– Ну что же, неофициально я желаю вам удачи, Но будьте осторожны, – сказал Лодж.

– Конечно, – сказал я, вставая. Лодж проводил меня до самой двери на улицу и пожал мне руку.

– Держите меня в курсе, – сказал он, – Хорошо.

Он дружески помахал мне и занялся делами.

Я возобновил свое прерванное путешествие в Котсуолд. Плечи у меня отчаянно болели, но, пока я сосредоточивался мыслями на истории с Биллом, я забывал об этой боли.

. Я понял вдруг, что и «несчастный случай» с Биллом, и моя история с этим фургоном, взятые вместе, могли навести меня на след того, кто все это замыслил. Было вполне логично предположить, что это был один и тот же человек. Оба покушения были чересчур сложны, чересчур тщательно разработаны, притом что всего этого можно было добиться гораздо проще. В моем сознании возникли слова «окольный путь», и я копался в памяти, стараясь доискаться, откуда они взялись. В конце концов я вспомнил угрожающее письмо, которое получил Джо Наитвич с опозданием на десять дней. Но потом я решил, что тревоги Джо никак де связаны со смертью Билла.

И нападение на Билла и предупреждение, полученное мной, решил я, были выполнены более жестоко, чем они били задуманы. Билл погиб в какой-то мере от случайности, а со мной обошлись бы менее жестоко, не пытайся я бежать. Я пришел к выводу, что мне надо искать человека с богатой фантазией, человека, который собирался быть жестоким только до известных пределов и у которого маленькие петарды благодаря своей сложности взрывались с большей силой, чем это было задумано.

И меня утешала мысль, что мой противник не обладает сверхчеловеческим умом. Он мог делать ошибки. И пока самой большой его ошибкой, подумал я, было то, что оно такими трудами передал мне предупреждение, единственным результатом которого было мое решение действовать еще энергичнее.