Фауст, фон Гёте Иоганн Вольфганг

Фауст

на обложку

фон Гёте Иоганн Вольфганг

Шрифт:

(Уходит.)

Фауст (осматриваясь кругом)

Любимой девушки покой, Святилище души моей, На мирный лад меня настрой, Своею тишиной обвей! Невозмутимость, тишь да гладь, Довольство жизнью трудовой Кладут на все свою печать, Налет неизгладимый свой.

(Бросается в кожаное кресло у постели.)

Ты, кресло дедов, патриарший трон! Как гомозились, верно, ребятишки Вокруг тебя, когда семьи патрон Здесь опускался в старческой одышке? А внучка отделялась от кружка Толпившихся пред елкою товарок И целовала руку старика В признательность за святочный подарок. О девушка, как близок мне твой склад! Ни пятнышка кругом! Как аккуратно Разложен по столу узорный плат И как песком посыпан под опрятно! Ты превратила скромный уголок Рукою чудотворною в чертог. А здесь!

(Открывает полог кровати.)

Я весь охвачен чудной дрожью. Часами бы стоял я здесь один, На ложе глядя и на балдахин, Где созданный природой ангел божий Сначала развивался, как дитя, И подрастал, играя и шутя, И вдруг, созрев душевно и телесно, Стал воплощеньем красоты небесной. А ты зачем пришел сюда? Таким ты не был никогда. Чем ты взволнован? Чем терзаем? Нет, Фауст, ты неузнаваем. Дыханье мира и добра Умерило твои влеченья. Неужто наши настроенья Воздушных веяний игра? Когда б она, не чая зла, Сейчас бы в комнату вошла, В каком бы страхе и смущенье Ты бросился бы на колени!

Мефистофель (входя)

Живее вон! Она войдет сейчас.

Фауст

Бежим! Дай кину взгляд в последний раз!

Мефистофель

Смотри, как тяжела шкатулка эта. Мы девушке ее поставим в шкаф. В ней драгоценности и самоцветы. Она с ума сойдет, их увидав. Тут безделушки для твоей вострушки, А дети ой как падки на игрушки!

Фауст

А честно ль это?

Мефистофель

Вот так оборот! Ты, может быть, присвоить хочешь ящик? Сказал бы это наперед, Чтобы меня избавить от хлопот, Когда ты добродетели образчик.

(Ставит шкатулку в шкаф и запирает дверцу.)

Башку ломаешь для его персоны, Из кожи лезешь вон, А он, К возлюбленной стремящийся влюбленный, Стоит как пень, Как будто в свой учебный день Метафизическую дребедень Жует в лекцьонном зале полусонно! Скорее прочь!

Уходят.

Входит Маргарита с лампой.

Маргарита

Как в спальне тяжело дышать!

(Отворяет окно.)

А на дворе не жарко, тихо. Скорей бы воротилась мать! Мне кажется, что неспроста Такая в доме духота. Какая я еще трусиха!

(Начинает раздеваться и напевает.)

Король жил в Фуле дальней, [51] И кубок золотой Хранил он, дар прощальный Возлюбленной одной. Когда он пил из кубка, Оглядывая зал, Он вспоминал голубку И слезы проливал. И в смертный час тяжелый Земель он отдал тьму Наследнику престола, А кубок — никому. Со свитой в полном сборе Он у прибрежных скал В своем дворце у моря Прощальный пир давал. И кубок свой червонный, Осушенный до дна, Он бросил вниз с балкона, Где выла глубина. В тот миг, когда пучиной Был кубок поглощен, Пришла ему кончина, И больше не пил он.

Король жил в Фуле дальней… — Песня о Фульском короле была создана независимо от «Фауста» в 1774 году; но уже при первом ее напечатании в 1782 году (в музыкальной обработке композитора Зеккендорфа) под заглавием этой песни-баллады значилось: «Из «Фауста» Гете». — Фуле (Ultima Thule) название сказочной страны у древних римлян; ими, видимо, имелась в виду Исландия, во всяком случае страна, «далеко отнесенная на север от Британии».

(Отпирает шкаф, чтобы повесить платье, и замечает шкатулку.)

Откуда этот милый сундучок? Как он здесь очутился? Просто чудо! Я шкаф замкнула, помню, на замок. Наверно, мать взяла его в залог, Кому-нибудь давая денег в ссуду. А вот и ключ. Что может быть внутри? Открою-ка. В том нет греха большого, О господи! Смотри-ка ты, смотри, Я отроду не видела такого! Убор знатнейшей барыне под стать! Из золота и серебра изделья! Кому б они могли принадлежать? О, только бы примерить ожерелье!

(Надевает драгоценности и становится перед зеркалом.)

Ах, мне б такую парочку серег! В них сразу кажешься гораздо краше. Что толку в красоте природной нашей, Когда наряд наш беден и убог. Из жалости нас хвалят в нашем званье. Вся суть в кармане, Все — кошелек, А нам, простым, богатства не дал бог!