Чтение онлайн

– Вам нравится, доктор?

Снова спокойный, ясный взгляд. Даже лёгкая улыбка на искусанных губах.

– Боюсь, я вас основательно напугала, да? Ничего не могу поделать: боль сильнее меня. Когда она врывается, оживает – это больше уже не я, это вопит мясо. Не представляете, как я мечтаю от него избавиться. Верите?

– Да, Инес. Скажите: а как относятся к вашему желанию родители? Дети? Их мнению мы придаём немалое значение.

– Никак. Родители отреклись от меня сразу после того, как я… как это произошло. А детей у меня никогда не было. Так что не беспокойтесь, вам не придётся общаться с ними. Родители выдали больнице полную доверенность.

– Понимаю. Так что же всё-таки тогда случилось?

– Мне пришлось совершить доброе дело – хотя вам такая характеристика может показаться странной.

– Откровенно говоря, я не понял.

– Вся беда в том, что я – лесной человек. Лес – моя любимая среда. Только там я по-настоящему отдыхала. Обретала спокойствие и уверенность в себе.

– И что же?

– Уверенности, наверное, оказалось слишком много. Там, в лесу, меня изнасиловали. Вернее, изнасиловал – он был один. Совершенно незнакомый. Сейчас, вспоминая, думаю, что я почему-то сопротивлялась ему не до конца. Знаете, у меня не было постоянного… друга, скажем так. Вообще, секс был для меня как бы на заднем плане, меня всегда считали фригидной. А тут… одним словом, так случилось. Но тем не менее это было насилие. И оргазма я не испытала. Он – да. Я убила его там же, он даже не успел привести себя в порядок.

– У вас было оружие?

– Откуда?! У нас не принято иметь оружие, и я никогда не держала ничего такого в руках. Нет, конечно. Но у нас экологи с давних времён обучаются искусству самозащиты. Человека ведь можно убить руками – очень просто. И зверя тоже; нас, собственно, обучали защите от зверей. Но разницы почти никакой. Вам ведь известны такие способы?

– Нет, – соврал Орлен. – Но вы говорили о добром деле.

– Конечно. Я ведь избавила его от того, что сейчас испытываю сама. Теперь-то я жалею о своём поступке: он слишком легко отделался. Но, как говорится, содеянного не вернуть.

– Инес, а вот эта мысль о сделанном вами добром деле – если углубляться в неё, расширять, укоренять – разве не сможет облегчить ваше состояние? Пусть сначала и ненамного, но чем дальше…

– Доктор, не надо уговаривать меня. Знаете, я пыталась. И, может быть, появлялись какие-то намёки на улучшение. Но почти сразу я поняла: этого не нужно.

– То есть как? Почему?

– Допустим, я выжила бы. И даже выздоровела. А потом?

– Не понимаю, что – потом?

– Жить в этом мире – убийцей? Вы не представляете, что это такое. Начиная с еженедельных проклятий в храмах, между службой и проповедью. Продолжая тем, что никто не посмеет предоставить убийце работу. Жильё. Не говоря уже об общении. По-вашему, это была бы жизнь?

– Инес, но ведь существует множество других миров, в которых живут миллионы, миллиарды людей…

– Конечно. И раньше были люди, по разным причинам покидавшие Эван и искавшие счастье в других мирах. Но не известно ни одного, кто выжил бы там больше одного года. Нет, их не убивали, не преследовали, не чурались, они были неплохо обеспечены. Но – не выживали. Может быть, сказываются наши генетические особенности, несовместимость с теми духовными полями, какие существуют в других мирах? Так или иначе, такие растения, как мы, могут произрастать только здесь. Пересаженные, мы вянем. Я не хочу вянуть. Так что, доктор, не тратьте время попусту.

Орлен помолчал недолго. Потом проговорил:

– Ну хорошо. Перейдём к технологии. Инес, как вы хотели бы уйти? Вы уже думали об этом? Сейчас я перечислю вам те методики, какими располагаю, и вы сможете подумать над ними и выбрать то, что больше понравится. Глупо, правда – какая смерть больше понравится? Но иначе не скажешь.

– А я говорю: освобождение! И думать мне совершенно не о чем – я уже всё решила. Ваше меню мне не нужно.

– В таком случае, чего вы хотите?

– Хочу уйти в тишине, слушая музыку, в одиночестве. При этом не сразу: после очередного болевого приступа я приму наркотик и отключусь. Да, в помещении непременно должно быть темно: почему-то я лучше чувствую себя в темноте. Вы из соседнего помещения окликнете меня; убедившись, что я забылась, – включите газ. Вы знаете, какой я имею в виду. Он ведь есть у вас? – В голосе Инес прозвучала тревога.

– Не беспокойтесь, есть, но для полной уверенности я попрошу ещё и тут, в Клинике. Думаю, мне не откажут.

– Я уверена, что нет. Как быстро он действует?

– Для человека достаточно четверти часа. Но для страховки мы берём полчаса. Хотя вообще для операции отводится не менее часа.

– Вот и прекрасно. Вы убедитесь в том, что я улетела, и сами сможете уйти.

– Смогу уйти, – механически повторил Орлен. – Итак, мы достигли согласия?

– Разве у вас возникли сомнения?

– Нет, ни в коем случае. Просто… полагается закрепить всё официально. Ваше согласие, ваша подпись…

– Конечно. Я просто забыла – знаете, в этом состоянии какие-то вещи просто выпадают из памяти. Когда ты в сознании, хочешь или нет, но постоянно ждешь нового приступа, ждешь в страхе, иногда до пота – хотя даме и не полагается потеть, да? – Она даже улыбнулась, но было ясно, что на самом деле ей не до этого. – Вот, доктор, пожалуйста, у меня всё готово. Я ведь была уверена, что вы мне не откажете.

Она сунула руку в тумбочку, вынула две карточки, протянула ему. Орлен взял их, при этом прикоснулся к её пальцам. С трудом сдержал возникшее лёгкое содрогание – от мысли, что ты прикоснулся к человеку, которого не позже чем завтра убьёшь. Всё-таки не каждому дано быть палачом.

– Это не всё, – сказал он, поскольку действительно было ещё не всё. Из неразлучной сумки он извлёк то, что по традиции называлось диктофоном. Включил. – Сейчас, пожалуйста, повторите вслух ваше согласие, назовите выбранный способ. Можете попрощаться с кем-либо, если есть желание. Записываю.

– Постойте, доктор. – Она подняла тонкие дуги бровей. – Разве это нужно? Я об этом ничего не слышала, мне не говорили…

– Таковы правила. Вас не предупредили – ничего удивительного: у вас же нет специалистов в этой области.

– Доктор, я чувствую – сейчас опять начнётся…

– Так быстро? Видимо, ваша боль приноровилась к этому наркотику. Ничего, у меня есть с собой новое средство – до ваших мест, наверное, ещё не дошло. Сейчас я заменю флакон…

– А вдруг будет ещё хуже? Пожалуйста, доктор, не нужно. Я стану сильнее бояться… А знаете – вы её напугали, боль чуть отступает. Ладно, давайте, пока я ещё не начала кричать.