Чтение онлайн

— Как видишь, — развёл руками А. Н.

— Дураки, — буркнула собеседница. — С учётом того, что СБ натворили в районе не без твоего активного участия, подававший тебе напитки мог бы стать местным героем. Приправив газировку ядом.

— Ты уже слышала?

— Вся сеть гудит. Да что там сеть — стрельбу было слышно даже в южных сабурбиях. Все безопасники вышли в свои районы поторговать лицом и показать, что уж они — то не асакку ловят на службе. Кстати, если тебе наплели, что твоя служба безопасности отделалась царапинами, то учти, — тонкий палец направлен в середину груди А. Н., — что это — чушь. Я знаю точно, что потери были довольно тяжелыми. Тебе сильно повезло отделаться ссадинами и рассечениями, — веско произнесла Агнетт, делая неопределенный жест рукой.

А. Н. понял — она знает куда больше, чем обыватели. Неважно, какая сорока принесла ей на хвосте то, что он и так знает по моргу и внутренней сети. Врать смысла не было. Но и болтать больше нужного — было не в традициях Эрнеста. Трезвого Эрнеста, разумеется.

— Знаю, — обронил А. Н. — Не тыкай сильно в грудь. Пару попаданий в броню я пережил, а вот насчёт твоего острого ногтя не уверен.

Он уже пожалел, что вместо лимонада в руке — не ледяной апероль. В этом случае глоток не принёс бы свежести, зато ударил бы по мозгу, позволил отвлечься. Впрочем, от дерьма и горечи Эрнест никогда нос не воротил. И именно озвучивание горькой истины прямо в лицо было одной из тех черт, которые он так ценил в рыжей.

И эта черта дала о себе знать сразу же.

Агнетт аккуратно отложила мундштук на пепельницу. Скрестила пальцы, пристально глядя на хозяина. Глубоко вздохнула и повелительным тоном произнесла:

— Говори. Только без секретных сведений. Сам понимаешь, я ненадежна.

Эрнест помолчал, несколько колеблясь. С другой стороны, подумалось ему, не сегодня, так завтра информация протечёт в сеть. Об этом многочисленные писаки и конкуренты позаботятся. Это уж точно. Одним рывком А. Н. допил лимонад и потянулся к морозилке. Холодильник, может, и был древним, но точно ещё мог мгновенно охлаждать крепкие напитки.

В том числе — апероль.

Отодрать печать. С хрустом вскрыть металлическую крышку. Аккуратно, придерживая второй рукой бутылку, разлить густую, красновато — янтарную жидкость по высоким рюмкам. По привычке оценить аромат, закрыть крышку и задвинуть бутылку обратно в царство льда. Сесть рядом с расслабленной рыжей. Затянуться. Отложить трубку к пепельнице. Глубоко вдохнуть.

Слова поднялись откуда — то из грудной клетки, но застряли где — то в районе голосовых связок. Как всегда в случае тотального пиздеца. Пришлось вдохнуть ещё раз. Снова запнуться. Ощутить холодную тонкую ладонь на кисти. Наконец, решиться.

— Сегодня я окунулся в дерьмо по приказу командования, — гулко произнёс Эрнест, остро ощущая необходимость набить трубку.

— Не в первый раз, если я не ошибаюсь, — тихо произнесла Агнетт.

— Не в первый, — подтвердил А. Н. Встал. Нашел потухшую (на этот раз — окончательно, с догоранием табака) трубку, вытряхнул в пепельницу. Вскрыл запасной коробок с табаком, набил. Сел. Дождался огонька из покрытой тонкой гравировкой зажигалки рыжей. — Не в первый, — повторил он, — но впервые за всё время в городе происходящее напоминало контрпартизанскую войну в худшем её виде.

— Таков Город, — бледно улыбнулась Агнетт. — И таковы службы безопасности. Рано или поздно, но ты бы замарался. Ты убивал сегодня невинных?

— Нет. Разве что хорошо помял им почки и выслал к чёрту в человеческие владения.

— Тогда можно сказать, что очень легко отделался. Тебе сильно повезло, поверь мне.

— Верю. Но боюсь, что когда — то моё везение закончится.

— Ох, Эрнест… — покачала головой рыжая и взялась за ножку рюмки. Эрнест некоторое время выждал, но увидев требовательный взгляд, взялся сам. Звонко чокнуться, опрокинуть. Ощутить сначала горечь аперитива горлом, а затем, щекой — сноп рыжих волос. Вздохнуть (и ощутить малиновый аромат). Почувствовать, как предплечье обнимают женские руки, а привычная и очень ироничная голова притаилась на плече. Услышать писк коммуникатора.

— Только не говори, что тебя вызывают по тревоге, — усмехнулась Агнетт.

— Я их пошлю. У меня официальный отпуск, — сообщил Эрнест, но потянулся за коммуникатором, не обращая внимания на возмущённый писк откуда — то со стороны правой руки. Коммуникатор. Шифрованное сообщение. Подождать, пока имплант дешифрует. Прочитать. Ленни. Видимо — писал пьяный в дымину.

«Проблема Джимми решена, шеф, головоруку приняли. Мы с пацанами посовещались — мадам Соги эти деньги нужнее. Думаем, ты одобряешь. О получении отпишитесь. Ps — ты бы хоть предупредил, что уходишь, шеф, Марв буянил ещё полчаса прежде чем вахта призналась, что выпустила некоего Эрнеста.»

Отбить одобрительное высказывание. Выдохнуть. Откинуть коммуникатор в сторону, не обращая внимания на стук пластика о стены. Да, Сога бы одобрила, если бы Эрнест полёг, а награду выдали бы Агнетт. Хоть и подкалывала командира не менее остро, чем остальные, а то и сильнее (врожденная язвительность давала о себе знать). Вот уж кому сейчас точно хреново — так это девушке его подчинённой.

— Всё нормально?

— Абсолютно.

— Значит, можно добавить апероля? — осведомилась Агнетт, и краем глаза Эрнест заметил улыбку. Неожиданно для себя он повернулся, и, повинуясь порыву, поцеловал рыжую в лоб. И выдавил из себя краткое:

— О, да.

— Тогда я возьму на себя этот труд, — подмигнула рыжая и пружинисто вскочила с дивана. Подбежала к холодильнику, распахнула дверцу. Разразилась ругательствами: — Боже, что у тебя творится в холодильнике… если бы твои шлюхи выбросили весь набор перемороженных продуктов, я бы на них женилась…

Эрнест слушал риторическую перебранку Агнетт и улыбался, словно идиот. Рыжая вернулась и снова пускает в его личность иголки. Возможно, скоро даст волю и ноготкам. А всё это в сумме значит только одно — рано или поздно он снова станет самим собой, и никакие успокоительные не понадобятся. Этой ночью А. Н. уснёт спокойно.

Следовательно, день прошёл не совсем уж зря. Он остался в живых, сберег людей и выполнил задачу. И даже — сохранил мозги в целости. Сейчас с ним рядом была Агнетт, и через час — два они молча будут лежать в обнимку до тех пор, пока не уснут, слушая завывание ветра вокруг «внутренности» доходного дома Стэнтора. Значит, день прошёл не так уж плохо.

Ведь всегда всё могло стать ещё хуже.