Экипаж
Шрифт:
– Точно, капитан, че за хренотень, блин?! Че все это значит-то?
– Это значит, что я был прав с самого начала, - удовлетворенно потянулся Святослав. – Это значит, что это...
Глава 11
Вы идиот, Ватсон, это же элементарно!
Шерлок Холмс
«Вурдалак» неспешно плыл сквозь бесконечную черноту космоса. За ним простирался хвост из отработанных частиц – Рудольф очищал реактор. На обшивке болтались Дельта и Джина, ковыряясь в выходных соплах. Оба были без скафандров.
Точнее, так только казалось. Дельте, само собой, скафандра не требовалось, но на Джине он был. Гравискаф, силовой скафандр, выглядящий, как небольшой пояс, обвивающий талию. Во включенном состоянии он окутывал своего носителя силовым полем, защищающим от космического холода. Ноздри десантницы прикрывались еле заметной полупрозрачной пластинкой, обеспечивающей дыхание, а на спине болтался электроволновой ранец, позволяющий свободно перемещаться в невесомости. А на ногах сапоги с магнитными подошвами, так что она ходила по поверхности звездолета, как по земле.
Еще одно небольшое устройство крепилось к горлу Джины и заканчивалось на правом виске – устройство связи. Такой же был и у Дельты – прямо внутри головы. Но Рудольф давным-давно отключил связь со своей стороны – Дельта беспрестанно жаловался, а Джина ругалась. Он предпочитал руководить ими, не слыша, что они ему отвечают. В конце концов, он и так мог догадаться, о чем эти двое говорят ему и друг другу – видел их в экране. И хорошо знал обоих...
Ежов невольно подумал, что ни в одном фантастическом фильме космонавты не шлялись по космосу практически голышом. Ну, в смысле, в обычной одежде, лишь самую малость утяжеленной парочкой приборов. Впрочем, будущее преподнесло немало и других сюрпризов.
К примеру, теория Большого Взрыва, столь популярная во времена Михаила, к нынешнему времени считалась не более правдоподобной, нежели учение Аристотеля о неподвижных небесных сферах. Имя Чарльза Дарвина прочно забылось, о Теории Эволюции можно было прочесть только в исторических книгах, скорость света оказалась, мягко говоря, побольше трехсот тысяч километров в секунду, Эйнштейн был, мягко говоря, не прав (Теория Относительности вызывала у современных ученых только гомерический смех), ну а машину времени невозможно было создать даже в теории. Обо все об этом Ежов уже знал. Знал он и том, что границ Вселенной до сих пор никто не отыскал.
А буквально час назад он узнал и еще об одном научном факте, который взволновал его чрезвычайно. На этот раз – с практической точки зрения. Его расследование моментально обрело форму, и он начал копать в новом направлении. И кое-что накопал... Теперь ему оставалось только найти доказательства. И он знал, где их искать...
Раскрылся шлюз, и из него выпрыгнула Джина. За ней вполз Дельта – четверорукий робот очень ловко ползал по стенам. Десантница отключила силовое поле и поправила прическу – при включенном гиперскафе волосы плотно прижимались к голове.
– Ну что, теперь работает? – крикнула она вниз, где виднелся силуэт Рудольфа.
– Работает! – крикнул в ответ механик. – До «Перевала» дотянем!
– Гиперить можно?
– Можно!
Джина коснулась сенсора настенного информа, включая связь с мостиком. На экране появилась чешуйчатая морда Косколито.
– Я уше снаю, - буркнул он, глядя на второго пилота. – Фрида почувствовала. Иди сюда, человеческая самка, штурвал шдет...
– Да пошел ты, крокодил двуногий! – фыркнула Джина.
– Я еще зачем-нибудь нужен, или мне наконец-то можно пойти и отдохнуть? – плаксиво спросил Дельта. – Я чувствую себя очень слабым... возможно, я заболел.
– А разве роботы болеют? – удивился Ежов.
– Болеют, - ответила Джина. – Головой.
– В вас, уродливых комках протоплазмы, нет ни капли сочувствия к ближнему, - издал звук вздоха андроид. – Ну и что с того, что я робот? Может быть, у меня душа болит?
– А разве у роботов есть душа? – снова удивился Ежов.
– Я разумный. Ergo – у меня есть душа, - сделал тоскливое лицо Дельта.
Вообще-то, он не мог изменить выражение лица – какое вообще может быть выражение у металлической маски с узким экраном вместо глаз? Но он все равно каким-то образом ухитрялся изображать горе и тоску.
Всегда.
– Если ты сейчас же не заткнешься, я возьму у Рудольфа самую большую отвертку и развинчу тебя по болтику! – яростно прошипела Джина.
– Во мне нет болтиков, - с явным злорадством сообщил робот. – И меня нельзя разобрать таким простым способом. Хотя это существование так тягостно...
– Тогда просто прострелю твой железный котелок! Лазером-то тебя можно разобрать?!
– Я все еще шду, - напомнил с экрана серран.
– Подождешь! – огрызнулась Джина.
– И весь экипаш шдет.
– Все подождут!
– Джиночка! – отодвинул Косколито Койфман. – Не капризничай! Вернется капитан, все ему про тебя расскажу!
– Старый ябедник... – проворчала десантница, раздраженно ударяя кулаком в стену. Потом она сообразила, что Ежов все еще стоит рядом, и ударила его по спине. Это ей понравилось больше.
– Мы гиперим или нет?! – крикнул из машинного отделения Рудольф. – Долго вас еще ждать?!
«Вурдалак» вошел в гипер через десять минут. Хотя Джина еще долго дулась. На этом звездолете было одно-единственное существо, которое она уважала и которому подчинялась беспрекословно – капитан Святослав Степанович Моручи. Но как раз он-то сейчас и отсутствовал...
– От Януса до «Перевала» восемь тоннелей, - пробормотал Койфман, глядя на звездную карту. – Напрямки втрое короче. Фридочка, это сколько по времени?