Его одержимость
Шрифт:
– Так?
– Только глубже... еще...
Я вошел до упора, чувствуя, как она сжимается вокруг, как дрожит каждая ее мышца.
– Скажи, что он делал дальше.
Вера задыхалась, пытаясь говорить и одновременно двигаться мне навстречу. Она уже не смотрела на меня: ее глаза были закрыты, ресницы дрожали.
– Он ускорялся... И… я почти теряла сознание… пока он трахал меня до потери пульса.
Перехватив ее запястья, я прижал их к подушке над головой. Вера застонала громче. Я ускорился, вбиваясь в нее хаотично и резко, ощущая, как с каждым гребанным движением она становится все мокрее и раскрепощеннее. Твою ж мать…
Сам уже был на пределе.
– А потом он, наверное, сказал, что кончит в тебя? Наполнит тебя так, что будет вытекать до утра? М?
Я сжал ее запястья сильнее. Вера извивалась подо мной, уже не пытаясь сдерживать стоны, просто отдавалась каждой секунде этого безумия.
– А что же чувствовала ты? – спросил я, глядя в ее расширенные, почти черные зрачки. – Когда он кончал в тебя? Что ты чувствовала?
– Я ... – она запнулась, потому что я вошел особенно глубоко.
И не выдержал, изливаясь резко и безудержно.
Вера начала сжиматься вокруг меня, просто оттого, как сильно, волна за волной, я наполнял ее, пока не замер. Мы одновременно достигли разрядки.
Глава 80
Свет, пробивающийся сквозь неплотно задернутые шторы, рисовал на стене длинные золотистые полосы.
Распахнув глаза, я лежала неподвижно, прислушиваясь к себе.
Тишина в голове. Легкость в теле. Странное, почти забытое чувство покоя.
Я не сразу осознала, что проснулась не от удушающей тревоги, вызванной очередным сражением со своим подсознанием, а потому что выспалась.
Господи, я, наконец-то, выспалась!
Я не спала так безмятежно с тех пор, как начались эти дурацкие кошмары, и тревога стала моим постоянным ночным гостем.
Медленно потянувшись, я почувствовала, как приятно ноют мышцы. Тело помнило каждое мгновение этой безумной ночи, пока память услужливо подбрасывала все новые извращенные детали.
Я отдалась ему. Снова. И не просто отдалась - я рассказывала ему о сне, в котором меня трахал другой. Горячий демон из моего эротического «кошмара». И возбуждалась от этого рассказа, позволяя ему делать с собой все то же самое.
Лапать. Вылизывать. Безудержно брать.
Учитывая, как обильно Вадим кончил, ему очень даже понравилось изображать роль моего персонального Люцифера.
Закусив губу, я уставилась в потолок, чувствуя, как горит лицо.
Черт, мы ненормальные!
Больные на голову…
Какое-то время я безучастно смотрела в одну точку.
Что же я наделала?
Как могла допустить такое?..
В этом доме со мной происходили странные вещи.
Мысли становились какими-то противоестественными. Более темными, более раскрепощенными. Здесь я позволяла себе то, чего никогда бы не позволила в обычной жизни.
Однако стоит признать – во мне всегда было то, что называют тьмой.
Но я пыталась заткнуть это как можно дальше.
Потому что не находила того, кто бы нашел для нее выход. Не испугался бы беспроглядного мрака, господствующего на дне моей души, а, наоборот, его приручил.
Гормоны, ночные кошмары и тотальное одиночество сделали свое дело, открыв этот ящик Пандоры.
Я знала, что Вадим – это истинное воплощение Тьмы, и он окончательно меня поглотил.
… Прислушавшись к себе, я поняла, что адски проголодалась.
Малышка требовала завтрака, не обращая внимания на мои душевные терзания. Но вставать не хотелось. Хотелось спрятаться под одеяло, делая вид, что ничего не произошло…
Только долго прятаться не вышло…
Вадим появился в дверях спальни.
Облокотившись о косяк, он скрестил руки на груди. Из одежды на моем Белиале были только низко сидящие джинсы. Волосы взлохмачены и еще влажные после душа.
Я непроизвольно приподнялась на локтях, чувствуя, как сползает одеяло, открывая мою обнаженную грудь. Я не потрудилась прикрыться. Подумала, это глупо, учитывая, чем мы занимались прошлой ночью…
– Проснулась? – протянул он, усмехаясь.
Я пожала плечами, не спеша с ответом.
Периодически казалось, что все это – один сюрреалистический сон в духе Сальвадора Дали, но я все не просыпалась и не просыпалась…
– Завтрак готов, - озвучил Вадим, чуть дольше положенного задерживая взгляд на моей груди, - Я приготовил яичницу.
– Спасибо, но я не голодна… - соврала, лишь бы прервать этот неловкий момент.
Он кивнул.
– Тогда лежи. Я принесу тебе завтрак. Поешь, когда проголодаешься, - развернувшись, Полянский вышел за дверь, оставив меня в крайне растрепанных чувствах.
***
Я соизволила покинуть комнату лишь после обеда, узнав от Ольги, что Вадим уехал до вечера.
Что ж… Наверное, это к лучшему.
Я смогла списаться с Анатолием, узнав последние новости про отца. Игнатов уверял, что у них появился план, и с большой вероятностью уже летом папа окажется на свободе.
Он предлагал забрать меня «из заточения» и отвести домой, однако я проигнорировала последнее сообщение своего «подельника», оставив его без ответа…
Погуляв и переделав все возможные дела, я сама не заметила, как забрела в библиотеку, вспомнив о нашем недавнем разговоре с «домоправительницей».
Ольга упоминала, что привезла с собой какие-то книги, предлагая мне их в качестве средства скоротать досуг. И я нашла их на одной из дальних полок.
На обложках красовались иллюстрации: женские силуэты в длинных платьях, мужские фигуры с рогами или крыльями. И названия такие смешные - «Пленница тьмы», «Его навсегда», «Демон и девственница», «Невинная для дракона».
Усмехнувшись, я взяла в руки книгу «Обжигающая тьма».
Открыв первую страницу, я задумчиво пробежалась глазами по строчкам аннотации.