Его одержимость
Шрифт:
Глаза в глаза. От этого краткого прикосновения – ток по венам. От шока же я вообще не соображала, что говорить, просто последовав за ним…
Однако ни что не помешало нам беспрепятственно покинуть территорию дома. Шутки-шутками, но, похоже, мама и впрямь «взяла отца на себя», так что он даже не устроил нам засаду в кустах…
Я смогла выдохнуть, немного сбавив внутреннее напряжение, только когда дверь с моей стороны бесшумно закрылась, после чего Вадим занял водительское место, срывая автомобиль с парковки.
Украдкой посмотрев на него, я отметила, как он расслаблен, слегка постукивая пальцами по коробке передач.
Вдруг он отвел руку с рычага, положив свою ладонь поверх моей, и от этого простого действия кровь прилила к моим щекам.
Он не сжимал мою руку, просто накрыл ее своей горячей сухой ладонью, а я как Тургеневская барышня едва ли не лишилась дара речи, хотя мы оба знали, что никакой Тургеневской барышней я не была и в помине…
– Куда ты меня везешь? – пробормотала я, в очередной раз, убеждаясь, что он не планирует первым начинать разговор.
Вадим медленно повернул голову, сосредотачиваясь на моем лице.
Непередаваемое ощущение наблюдать, как сотни оттенков разных эмоций сосредотачиваются в уверенном мужском взгляде, направленном на тебя.
Особенно резануло то, как прорывалось среди них чувство вожделения, которое он даже не думал скрывать. Все честно, искренне и по-мужски. Без глупых игр в кошки-мышки. Это будоражило, выбивая почву из-под моих и без того слабеющих в его присутствии ног.
– Выберем кое-что, а потом я в целости и сохранности верну тебя папеньке, – невозмутимо пояснил Вадим, вновь уводя взгляд на дорогу.
Непроизвольно я выдернула руку, отворачиваясь к окну, и стараясь собрать себя в кучу под гнетом самых противоречивых эмоций.
– Вера, мне бесконечно жаль, что у нас все так началось, – негромко и крайне напряженно произнес он. – Теперь я в первую очередь буду думать о тебе и твоем комфорте, – его губы на мгновение твердо сжались.
– Что это значит? – я вздохнула, не зная: плакать мне или смеяться, когда Завьялов лихо затормозил перед бутиком ювелирных украшений, окончательно сбивая меня с толку.
Он что собрался…
Подавшись вперед, Вадим перехватил меня за запястье, нажимая на крохотную венку у меня под кожей. С тенью намека. Так, что мой пульс забился быстрее, а сердце сорвалось в галоп.
– Это значит, что я не умею говорить красивые слова… Не научили. Обычно за меня говорят мои поступки, Принцесса, – едва заметно склоняя голову вправо, мужчина скользнул языком между зубов, примагничивая мой взгляд. – И с сегодняшнего дня ты моя женщина, Вера. Ты моя. Раньше надо было думать, Чудо, – на сотую долю секунды стиснув мое запястье почти до перехвата дыхания. – Придется тебе теперь всю жизнь расплачиваться… – с легкой улыбкой на губах, – Со мной рядом…
Придется тебе всю жизнь расплачиваться…
Со мной рядом…
Но его глаза при этом оставались абсолютно серьезными, одурманивая меня каким-то едва уловимым нечитаемым веянием. И я вновь вспомнила о маминых словах…
В конце концов, я в самом деле ничего не знала о мужчине, собравшемся провести со мной остаток жизни… Ох, Вера…
Тем временем, Вадим вышел, чтобы открыть мне дверь, и вскоре мы оказались внутри невысокого здания из полированного камня, где кроме нас и миловидной девушки-консультанта не было ни одной живой души.
Сделав пару шагов вперед, Вадим шепнул ей что-то на ухо, и брюнетка, бросив на меня беглый профессионально-оценивающий взгляд провела нас в уединенную зону за ширмой, усадив на диван, а сама засуетилась возле одной из стеклянных витрин.
Вадим расположился рядом, его бедро почти касалось моего.
Напоровшись на его полный откровенного обожания мужской взгляд, мое сердце будто превратилось в неподъемный булыжник, проваливаясь в низ живота. Казалось, я стала одним огромным сгустком волнения…
Еще несколько часов назад все выглядело так, будто мой мир рухнул, рассыпавшись об утесы реальности, поэтому происходящее сейчас все больше напоминало мои несбыточные наивные фантазии…
Вместо тысячи слов и объяснений Вадим Завьялов привез меня в ювелирку, предварительно объявив, что теперь я его женщина… Его.
И, судя по тому, что продавец вернулась, неся на серебристом подносе несколько коробочек, он не шутил.
У меня сердце встало поперек горла от вида этих колец.
Большой изумруд в обрамлении бриллиантовых шипов. Асимметричное кольцо с сапфиром, похожим на каплю ночного неба. Платиновое, с крупным розовым бриллиантом.
И самое притягательное из всех… от вида которого мое сердце забилось чаще… с внушительным прозрачным черным бриллиантом, чем-то напоминающим глаза Вадима.
Отец регулярно дарил маме ювелирные украшения, и, хоть она надевала их исключительно по семейным праздникам, я имела представление о стоимости лежавших передо мной цацек.
Неприлично. Баснословно. Вызывающе дорого.
От этого обстоятельства меня на долю мгновения пронзило нешуточной тревогой: откуда у Завьялова такие средства? Разумеется, я была в курсе, что он уже давно хорошо зарабатывал, работая на моего отца, и, тем не менее, это были украшения премиум-сегмента…
В этот миг пальцы Вадима коснулись моей ладони.
– Вера, выбирай, – не сводя с меня такого откровенного мужского взгляда, будто ментально он сейчас занимается со мной любовью.