Чтение онлайн

Полина написала, что, несмотря на все сложности, операция прошла хорошо, малыш сам дышит.

Прослезившись, я никак не могла сосредоточиться на проекте лобби, поочередно отправляя поздравления всем членам их семьи, и улыбаясь как дурочка.

Но ровно до того момента, как к нам в кабинет не впорхнула Юлия, и по одному ее широко распахнутому счастливому взгляду мне стало все очевидно.

Поприветствовав начальницу вежливой улыбкой, я почувствовала, как в горле собирается горечь моих разбитых надежд.

Потому что теперь уже действительно все.

Конец.

Хеппи-энда не предвидится.

Не получится у меня закрыть глаза на его перепихон с другой, пусть даже мы и не состояли в официальных отношениях. И от осознания этого у меня внутри пронеслась крупная дрожь, будто нутро вывернули наружу.

Не сказать, чтобы я на что-то рассчитывала, просто те его слова показались мне сказанными не просто так… То, как они были сказаны, а главное, с каким выражением на дне мрачных бездонных глаз наводили на определенные мысли.

«Принцесса, я не смогу сделать тебя счастливой».

Меня – нет.

А ее значит да?

От широченной сытой улыбки Смирновой все у меня внутри поджаривалось, осыпаясь удушливым пеплом.

Внезапно Юлия мне подмигнула. По-свойски так. Со значением.

И это краткое, понятное только нам двоим движение – сейчас ощущалось, как вспышка молнии или раскат грома. Мое тело будто утратило свою подвижность.

Вот все и произошло.

У них случилась близость.

Опустив взгляд, я почувствовала, как меня накрывает эмоциями…

***

Последние сутки превратились для меня в какое-то смазанное, невнятное пятно.

Я в буквальном смысле делала все на автомате: училась, работала, старательно подавляя нарастающую внутреннюю бурю.

Из-за всех этих душевных метаний я и забыла о дне рождении Андрея Абрамова. Наши семьи давно дружили, а у отцов время от времени случались бизнес-проекты. И, тем не менее, никуда идти не хотелось.

Я бы придумала какую-то отговорку, если бы не мама, которая попросила меня присоединиться к ним с отцом. Догадывалась, что она просто не хочет оставаться с ним наедине…

Не сказать, что мне хотелось выступать чем-то вроде амортизатора, но, пораскинув мозгами, я пришла к выводу, что, возможно, сегодняшний вечер положит начало родительскому примирению…

И начиналось все действительно неплохо.

Правда, мы немного опоздали, попав в пробку на садовом кольце, поэтому приехали на праздник, когда большинство гостей уже собрались.

Маму с отцом чета Абрамовых моментально утянула в гущу событий, усадив их за одним из центральных столов, а вот мне удалось улизнуть под предлогом похода «припудрить носик».

Только, увы, до уборной я так и не дошла…

Виной тому стала парочка, застигнутая мной с поличным.

Пусть я и застукала их со спины, сомнений быть не могло – Вадим и Юлия, озираясь, прошмыгнули в один из темных коридоров Абрамовского особняка, очевидно, чтобы справить внезапно застигшую их нужду.

Меня порвало.

Трудно передать все, что я почувствовала в тот момент.

Это была какая-то запредельная обида, бешеная ревность и опоясывающая тело, острая боль… от осознания собственной наивности и ничтожности.

И только когда их спины окончательно скрылись из вида, я осознала, как сильно дрожу…

Согреться. Мне необходимо было согреться, ибо под кожей набирал обороты натуральный ледяной смерч, вымораживая из меня все живые эмоции.

Поспешив вернуться в главный зал, я повернула голову в поисках официанта с напитками, и в этот момент увидела Женьку.

Вернее, он заприметил меня. Это стало очевидно по фирменной «самцовой» улыбочке, промелькнувшей в уголках его губ.

Слава богам, Завьялов-младший хоть сегодня обошелся без своего «королевского одеяния», облачившись в серый костюм люксового бренда, пиджак которого топорщился на его плечах.

Я едва удержалась от закатывания глаз, заметив, что Женькины волосы, зализанные гелем, уложены в жесткий неестественный гребень. Так и хотелось слепить из них хохолок, хорошенько за него дернув…

– Верунь, – сократив расстояние, обратился ко мне парень, многозначительно поигрывая бровями.

– Давно не виделись, – холодно буркнула я.

В этот момент рядом с нами остановился официант с подносом, заставленным напитками, и я, не раздумывая, схватила сразу два бокала с шампанским, залпом опустошая один из них.

Женька последовал моему примеру: вскоре мы поставили пустые бокалы на один из столиков около стены, сосредоточившись на полных.

– Ты как всегда великолепна! – озвучил он, стрельнув в меня сальным взглядом, и пригубил большой глоток. – Настоящий цветочек… Только знаешь, – парень подался вперед, понизив голос до карикатурного шепота, – даже самые прекрасные цветы требуют внимания и ухода… – хмыкнул он, явно упиваясь этим чересчур пафосным комплиментом.

Игнорируя сею похвалу, я сосредоточилась на пении оперной дивы на импровизированной сцене, надеясь, что этот «банный лист» прицепится к другому «цветочку», однако Завьялов, с видом ценителя, зашелся оглушительными овациями после того, как певица окончила петь.

Я все-таки закатила глаза, и, допив второй бокал, оставила его на столе, направляясь в сторону лоджии, откуда можно было выйти в сад.

За грудиной болезненно саднило, хотелось вдохнуть полной грудью…

Дышать. Просто дышать.

Шум вечеринки остался где-то позади, когда я, задыхаясь, прислонилась к прохладной кирпичной стене, отгораживающей сад от главного здания. Благо, сегодня был погожий вечер, слишком теплый для середины сентября.

Зажмурившись, я попыталась вытравить из памяти омерзительный поступок Вадима. Оприходовать свою зазнобу прямо во время праздника… Это так…