Э 7

Черное небо. Без звезд. Без солнца или луны. Уже третий день все что мы видели — лишь едва заметные всполохи «северного сияния» в тех местах, где удерживаемый Криталлидами купол опускался. Температура медленно, но неуклонно падала и с плюс двадцати опустилась до четырнадцати, так что теперь в форме и бронежилете было вполне комфортно.

— Слава, вот ты где! — окрикнул меня Михаил, поднявшийся на крышу. — Ты отключил рацию, и мы тебя обыскались.

— Не отключил, оставил в своей коморке. — ответил я, спрыгнув с башенки лифтовой шахты. — Есть какие-то новости?

— Хорошие? Пока что всем не до нас. Люди — самая меньшая из проблем оставшихся на планете кланов. — ответил Миша, передав мне рацию. — Борис нас ждет в штабе. Скажи, что нашелся.

— Как скажешь, мамочка. — усмехнулся я, нажимая кнопку связи. — Ратник, ответь Эваку, прием.

— Наконец. Спускайся, быстро. Желательно немедленно, у меня и так голова болит. — выпалил Борис, тут же отключившись.

— Ну вот и поговорили. — буркнул я, взяв Михаила за плечо, и открыв врата прямо в штаб. Боксер привычно повесил на меня защитный купол, чтобы мы никого не прибили при выходе из портала, но это оказалось излишней предосторожностью. Штаб был забит народом, и все они сгрудились возле экрана с картой.

— Отлично, все в сборе. — громко сказал Борис, даже не открывая глаз — он сидел, запрокинув голову и усиленно потирая виски. — С данного момента считается, что все вы допущены к государственной тайне, если таковая еще осталась, а ее разглашение карается, по правилам военного времени, расстрелом. Несогласные могли бы выйти, но таких нет.

— Так точно. — подтвердило несколько голосов.

— Отлично. Пять минут назад, а нет, еще три, группа разведки доложила, что бывший торговый комплекс Меруа-мерлен был полностью уничтожен во время атаки волкоподобных тварей. Но это совершенно не важно, важно, что комплекс рядом, считавшийся безвозвратно потерянным, поднялся из-под воды. — проговорил Борис, и эта фраза вызвала непонятное для меня оживление. — Для тех кто в танке — там шестнадцать новейших ракет ядерной ПРО. Снабженных ядерными боеголовками малой, относительно, мощности.

— Жахнем? — тут же спросил один из офицеров.

— Обязательно, и чем раньше — тем лучше. В связи с сохранностью этих ракет нам жизненно необходимо выяснить статус остальной противоракетной обороны Москвы, и в случае потенциальной возможности — приведение ее в боевую готовность. — продолжил говорить Борис, и вслед за его словами на карте загорались точки. Некоторые — на суше, но большинство должно было оказаться под водой, на глубине до двадцати метров.

— Аналитики утверждают, что Голод — не более чем большая энергетическая сущность, накапливающая энергию, а значит и ядерные, а особенно термоядерные взрывы способны оказать на него непосредственное влияние. Проще говоря — если мы до этой твари достанем, то сумеем ее ранить. А если повезет — то и убить.

— Но есть и проблема? — понимающе хмыкнул я.

— Естественно, куда же нам без проблем. — ответил Борис, наконец открыв глаза. — Мой потолок прогноза — три дня, и он говорит о том, что пока у нас все очень и очень хорошо. Дальше будет хуже. Все крупные кристаллиды на планете заняты самообороной. И пока они удерживают тварь на расстоянии тысячи-полутора тысяч километров от земли. В зависимости от региона. Но этот потолок каждый день снижается. Мы переживем еще две-три недели максимум. Потом придется переселяться в катакомбы. Да и то, не факт, что это поможет.

— А какой радиус действия у ракет ПРО? — задал я очевидный вопрос.

— От трехсот до полутора тысяч, в зависимости от того успели обновить парк ракет или нет. И если бы я точно знал где какие — наша задача упростилась в разы. К сожалению, большая часть документов МО утеряна во время катастрофы и уничтожения штабов. — со вздохом добавил Борис, и опять взялся за виски. — Мы сформируем четыре команды дальней разведки, с целью идентификации ракет. После их нахождения и проверки, они могут быть доставлены к штабу или использованы из шахт базирования.

— Подтопление, землетрясение… там хоть что-то осталось? — уточнил я. — Оно сработает?

— Это мы и должны выяснить, Слава. — ответил Борис. — Вернее, ты и другие команды. На тебе — самый дальний от нас участок, противоположные окраины Москвы… и ты прекрасно знаешь как это может быть опасно.

— Подбросить меня авиацией? — на всякий случай уточнил я.

— Погода не летная. — хмыкнул кто-то из штабных, но на него тут же цыкнули.

— Излучение от Наставника идет такое что вся аппаратура, включая компас, идет по бороде. Так что не вариант. Тебе и ориентироваться то придется исключительно по карте. К счастью, с твоей скоростью перемещения тебе и транспорт не нужен. — усмехнулся разведчик. — Но и его мы тебе дадим. Твой плавающий квадроцикл уже починили и установили систему зарядки. Снаряжение выдадут на складе.

— Что с алхимией? Местоположение нашей… не стало понятнее? — спросил я, и Борис, и без того мрачный, нахмурился еще больше.

— Нет. Никаких следов Заи или Вхагар пока не обнаружено. Мы не знаем куда нас телепортировало или где они могут находится. — ответил разведчик. — Ты можешь к ней прыгнуть по памяти?

— Нет, пробовал много раз — но способности блокируются, как во время сезона Возвышения. — ответил я, прикидывая расстояние до то точки. Мне, естественно, досталась самая дальняя, и для того, чтобы до нее добраться, придется либо испытывать удачу на море, либо пробираться через несколько островов, оставшихся от Москвы, включая территорию ящеров, рептайдов и подземников.

— Я пойду с тобой, прикрою. — сказал Михаил, угадавший мои мысли.

— Нет, прости, но ты меня только задержишь. — возразил я, достав телефон и наскоро составляя список припасов. Если судить по расстоянию — мне понадобится от трех до пяти дней. Если срезать через врата в лаборатории МИФИ — два. Плюсом, несомненно, станет возможность не вступать в схватки… если меня не вынудят.

— Миша, не спорь с ним. — громко сказал Борис, не сходя со своего места. — Если ты попробуешь караулить его у транспорта, он просто сбежит пешком. А навязываться — нет смысла. Пусть остынет, к тому же ему и вправду будет проще одному.