Дура
Шрифт:
Жозефа. Я не оговорюсь.
Севинье. Он собирался оставить вас и жениться?
Жозефа (уже менее уверенно). Да.
Севинье. На бакалейной лавке…
Жозефа. У кого угодно спросите.
Севинье. Уже спросили.
Жозефа. Вы, наверно, ошиблись лавкой…
Севинье. Будьте спокойны, Дювали, все трое, родители и дочь, показали одно и то же. Ни о каком браке не было и речи.
Жозефа. Они боятся, что торговле повредит, если их ославят.
Севинье. Вы думаете?
Жозефа. И потом эта корова Соланж, наверно, еще и стыдится, что была невестой застреленного!
Севинье (категорично). Мигель Остос только один раз ходил в кино с мадемуазель Соланж Дюваль!
Жозефа. О! Вот врет!
Севинье. И во время всего сеанса говорил только о вас!
Жозефа. О-ля-ля!
Севинье. О вас и о своей ревности.
Жозефа. Ну дает! Да она к нему так приставала, что Мигель сказал: «Видеть ее больше не могу!».
Севинье (живо). Вы, значит, подтверждаете, что они только один раз ходили вместе в кино?
Жозефа (очень смущаясь). То есть…
Севинье (гневно). Вы покраснели!
Жозефа (таким же тоном). А что бы вы сказали, если бы я побледнела?
Морестан. Господин следователь, а кухарка!
Севинье. И до нее дойдем! Спасибо, Морестан. Кухарка Бореверов, Марта Эрбо…
Жозефа. Да она меня на дух не выносит!
Севинье (сухо). Прошу вас меня не перебивать. Зачитываю ее показания. (Читает.) «Мигель обезумел от ревности. Он знал, что Жозефа ему изменяет, но не знал, с кем…».
Жозефа. Нет, вы только послушайте! Только послушайте!
Севинье. Когда инспектор Кола попросил ее уточнить, Марта Эрбо ответила: «Жозефу нельзя назвать проституткой. Но уложить ее в постель может любой мужик!»
Жозефа (глубоко прочувствованно). Если бы я так не любила людей, как бы я их ненавидела!
Севинье удивленно смотрит на нее. Короткая пауза.
Севинье (снова беря в руки документы). Мадам Эрбо добавила также: «На Соланж Дюваль Мигелю было наплевать. Он бы ее себе и в судомойки не взял».
Жозефа. Кухарка и есть кухарка!
Севинье. Вы мне позволите продолжить? (Читает.) «Он мне кричал: „Для меня Жозефа – все, ты понимаешь, Марта?! Мне бы только узнать, с кем она путается. Недолго ему жить останется! Пам! Пам!“
Жозефа. Ох, и дождется она у меня!
Севинье. Долго будет ждать. Потому что, почти наверняка, уже сегодня вечером вы будете в тюрьме. И, вероятнее всего, проведете там достаточно долгий отрезок времени.
Жозефа (впервые осознавая свое положение). В тюрьме?! Я – в тюрьме?!
Севинье. Вы пытались обмануть правосудие, выдумав историю со свадьбой.
Жозефа (все более нервно). Совсем нет!
Севинье (с нажимом). Вы убили Остоса!
Жозефа. Нет! Никогда!
Севинье. Чтобы спасти того друга, которого вы безумно любите.
Жозефа (не очень убежденно). А! Я его безумно люблю?
Севинье (уверенно). Для вас это было не банальное приключение, как вы пытались внушить Остосу и нам, а необузданная страсть.
Жозефа (слабо улыбаясь). Необузданная! (Вызывающе.) Да! Я его люблю.
Севинье. Спасибо.
Жозефа. А вам-то что за дело до этого?
Севинье (обстоятельно). Все яснее ясного – вы его любите, его жизнь в опасности, и вы убиваете Остоса.
Жозефа (потерянно). Нет. Нет.
Севинье (наигранно добродушно). Сознайтесь же. Любовная драма. Присяжные в таких случаях очень снисходительны.
Жозефа. Нет! Нет! Поверьте мне!
Севинье (очень жестко). Я не могу вам больше верить. Вы мне только что солгали.
Жозефа. Ну, самую малость.
Севинье. Вы что же, считаете юристов дураками? Кто-то проходит по коридору, открывает дверь, стреляет и спокойно уходит?
Жозефа (страстно). Так и было!
Севинье. Будьте рассудительны!
Жозефа. Клянусь, это правда!
Севинье (с иронией). Головой своего отца? Бедный, бедный папа!
Жозефа. Ох!
Севинье. Вы узнали того, кто стрелял?
Жозефа. Нет, это был темный силуэт.
Севинье. Разумеется.
Жозефа. Я сразу же упала в обморок.
Севинье. Может быть, это был политический противник Остоса? А?
Жозефа. Да будет вам!
Севинье. Или тот, с кем он дрался на ножах?
Жозефа. Пепе? Да что вы! Они потом стали – водой не разольешь.
Севинье (меняя тактику). У кого еще был ключ от вашей комнаты?
Жозефа. Больше ни у кого. Даже у Мигеля не было.
Севинье (иезуитски). И даже у вашего нового любовника?
Жозефа (яростно). Пусть я не пример добродетели, как вы мне уже не один раз дали понять! Но я вправе знать, кто входит в мою дверь!
Севинье. Тогда как же этот человек ее открыл?
Жозефа. Не знаю.
Севинье (саркастически). У него были ключи от всех комнат дома, без сомнения!
Жозефа. Я не знаю.
Севинье. И вы ничего не слышали, естественно?