Дуэль
Шрифт:
– Что ты этим хочешь… Погоди, я не понял, ты что, разыгрываешь меня?
– Почему же? Я испытала большое удовольствие от общения с тобой, так что…
– Так что, это приравнивается к сексу? Ты так хотела сказать?
– Посмотри, какой снег пошел, – не отвечая на его вопрос, грустным голосом сказала она, глядя на улицу сквозь витрину кафе.
И в самом деле, на улице шел снег, уже не мокрый, превращающийся в слякоть под ногами прохожих, а самый что ни на есть зимний, пушистый, что было редкостью для этого города, не таявший на крышах машин, на карнизах окон, на перилах балконов. Он поглядел на улицу рассеянно, о чем-то задумавшись, отвел взгляд и сказал:
– Я бы поел чего-нибудь. Ты голодна?
– Да.
– Но как тут можно поесть? – сказал он. – Бармен какой-то ненормальный.
– Я сама приготовлю, – сказала она. – Хочешь яичницу?
– И это все меню?
– Да, сейчас можно только яичницу. Тебе как, глазунью, болтушку?
– Все равно, – сказал он с вконец испорченным настроением, – Я уже не так голоден… Яичницу, кстати, я и сам могу приготовить.
– Отбила тебе аппетит?
– Послушай, – не отвечая ей, вдруг вспомнил он, – А почему твой муж… то есть. Бывший муж не выходит так долго из туалета?
Она пожала плечами, довольно равнодушно глянула на дверь туалета, поймала взгляд бармена, который ей заговорщицки подмигнул. Она удивленно подняла брови.
– Этот нахал мне подмигивает, – пожаловалась она Гумбатову.
– Ничего удивительного, если вы вместе росли и дружите с детства, – спокойно отреагировал он.
– Кто тебе сказал такую чушь? – возмутилась она. – Что у меня может быть общего с таким типом?!
– Детство, – ответил Гумбатов со злорадным чувством – вот, наконец-то и ее задело за живое, пусть ее бесится.
– Не говори глупости, – тут же отрезала она как-то слишком уж нервно, будто придавала слишком большое значение этому невинному разговору.
– Но ведь ты сама мне говорила, что давно его знаешь, и вы дружите…
– Я?! – казалось она искренне изумилась словам Гуматова.
– А разве нет? Нет? – он уже засомневался – правильно ли ее понял.
– Разумеется, нет. А если ты задался целью унизить меня, то у тебя неплохо получается. Мне рожа этого бармена глаза намазолила.
– Так может нам лучше уйти отсюда? – предложил он.
– Нет, что ты! – вдруг испугалась она. – Ни в коем случае.
– Ни в коем случае? – переспросил он, пристально поглядев ей в лицо. – Ты как себя чувствуешь?
– Посмотрите, – сказал в эту минуту бармен, появляясь из-под стойки бара и показывая на дверь туалета, которая, заскрипев, чуть приотворилась сама по себе, как бывает от сильного сквозняка. Для пущей убедительности бармен просунул нос и в щель двери и, посмотрев, сообщил тихо, испуганным шепотом, – Вашего друга нет в туалете.
– Это открытие заставило Гумбатова и девушку подняться из-за столика и поспешно подойти к двери туалета, находящейся за стойкой бара, и они обнаружили, что да, на самом деле давешнего посетителя, зашедшего чуть ли не пол часа назад в туалет, теперь там не было.
– Может, он вылез в окошко? – сделал предположение бармен.
– Но здесь нет никакого окошка, – сказал Гумбатов, внимательно оглядев туалет и еще внимательнее – бармена.
– Но раньше здесь было окошко, – сказал бармен, сделав значительную мину, как человек, которому известно то, что не знают другие.
– Ясно, – сказал Гумбатов, не позволяя втягивать себя в пустой, никчемный разговор. – Он мог уйти только через вентиляционную шахту… если бы был крысой.
– О! У нас полно крыс, – охотно подхватил бармен. – Однажды я готовил суп, и одна из них оказалась там, сварилась. Мясо неприятное, жесткое, горькое…
– У него не было половины лица, – вдруг вспомнив, не совсем уверенно произнес Гумбатов.
– Да что ты! – воскликнула девушка возмущено, – Он был просто красавчик! Мне ли не знать…Какая еще половина лица!? Выдумает тоже…
– Послушай, мне вся эта чертовщина…
– Не смей на меня кричать!
– Я и не кричу, – возразил он спокойно. – Ты разве слышала, чтобы я кричал?
– Кричали, кричали, – подхватил бармен, бесцеремонно влезая в разговор. – Еще как кричали.
– Я бы попросил вас не лезть, куда вас не просят, – раздраженно произнес Гумбатов.
– И на него не смей кричать, – сказала она. – Все-таки он мне не чужой, как некоторые…
– Это какой-то сумасшедший дом, – сказал совершенно растерянный Гумбатов.
– Вы оскорбляете мое заведение, – вдруг, как ужаленный вскричал из-за стойки бармен, – Оскорбив лошадь, вы оскорбили всадника, – он захихикал, как в дурном сне, – Помните, откуда эта фраза? Да! Это мое заведение! Я вас за оскорбление на дуэль вызову! – он проворно нырнул под стойку и достал какой-то продолговатый предмет, который оказался футляром для старинных дуэльных пистолетов. Раскрыл футляр, продемонстрировал несколько картинно, остался доволен, оглядев малочисленную публику.
Гумбатов, усмехнувшись, поглядел на пистолеты.
– Одним из них Дантес застрелил Пушкина? – спросил он.
– Я с вами не шучу! – истерически закричал бармен. – Извольте выбрать оружие!
Улыбка Гумбатова с каждым мгновением становилась все более напряженной. Возникла долгая неловкая пауза.
– А что, слабо тебе? – сказала девушка, подзадоривая Гумбатова. – А я еще за него замуж хотела. Трус!
Слово прозвучало, как пощечина.
– Да что вы оба, с ума спятили? – не выдержав, повысил голос Гумбатов, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Какая к черту дуэль?! Вы в каком веке живете?