Шрифт:
Сатир играющий на Дуделке.
Пой моя дудочка.
И.Н.Кашкадамова
Голые, остриженные, обрезанные под зиму деревья словно корявые руки мертвецов тянулись из земли к солнцу. Давящий, искажённый болью образ природы, не вызывал ни брезгливости, ни неприязни. Он давно привык к виду Смерти. Он был особый лесной сатир, не похожий на других, буйных неистовых шумливых. Он был певцом смерти. Сатир пел ей, ей наслаждался. Боль смерти, искажение ей всего живого, какая-то насмешка над жизнью, её извращение для Фусиса – Дудочника были понятны и отражали взгляд на действительность, больной такой взгляд, не свойственный остальным сатирам.
В зеркале, всё видит своё перевёрнутое отражение, будь то человек, сатир, животное или даже, цветок, он никогда не увидит себя таким, каким есть. Так же и со Смертью, она совсем другое зеркало, отражающее действительность этого мира. Что такое Жизнь, что есть Смерть. Можно ли с точки зрения жизни увидеть красоту Смерти? Можно ли с точки зрения Смерти увидеть Жизнь? Жизнь и Смерть – похожи и … Что из них является реальностью. Жизнь или Смерть? Что является основой? Что быстрее и мимолётнее? Где основа, а где её отражение?
Странные мысли посещали голову этого необычного сатира, из-за этого, он любил уединения, а не шумные сборища своих собратьев. Будучи таким же природным духом, как и другие сатиры, Фусис считал себя более тонко организованной субстанцией и не любил когда его отождествляли с дикими собратьями. Он считал себя особым духом, из тех, что проходят между мирами, наслаждаясь красотой и Жизни, и Смерти. Каждому ближе то или иное. Страдания при жизни, и освобождение при смерти. Где тут красота, а где уродство? Или искажённое судорогами смерти последние всполохи жизни.
Конец ознакомительного фрагмента.