Чтение онлайн

Так или иначе, я вдруг поняла, что апатия моя спала. Внутри было немного злости и раздражения, немного облегчения и немного любопытства. Но жить и учиться дальше точно хотелось. К тому же напомнил о себе голод.

Дрейк стоял спиной, сложив руки на груди. Ждал.

Прочистив горло, я примирительно спросила:

– Если уж ты твердо вознамерился провести этот вечер со мной, то не можем ли мы начать его с ужина где-нибудь?

Будь я одна, поела бы дома. Но не предлагать же мужчине диетический рацион из холодильника?

Он повернулся лицом. Взгляд хмурый и тяжелый, но уже с редкими просветами в грозовых облаках.

– Буду прилежно учиться аристократическим манерам, – с готовностью заправского подхалима добавила я.

Дрейк кивнул на дверь. Собирайся, мол.

Прошлое имеет тенденцию забываться.

Какими бы насыщенными не были события – хорошие или плохие – со временем они тускнеют. Будто рычажки, отвечающие за яркость и цвет воспоминаний постепенно сползают с отметки со ста до нуля. А то и в минус.

Именно так помнил женщин Дрейк. Теоретически.

Тех, что теперь существовали в созданном мире, он не воспринимал, как не воспринимает собака ползающих по земле муравьев: слишком разные весовые категории, слишком разные возможности и представления о жизни, несмотря на ежедневное существование бок о бок.

Дрейк помнил, что когда-то давно, во времена его молодости, когда первостепенными задачами были не торможение процесса старения и разработки теорий о работе со временем и пространством, существовали и другие вещи: чувства, касания, ощущение скользящих сквозь пальцы волос, жар кожи, тепло и холод слов, водящий по неприкрытой душе пальцами.

Он, как и другие мужчины, не отказывал себе в близости и телесных удовольствиях, но с тех пор прошло столько лет, что имена забылись, лица расплылись, а от чувств остались только отголоски, лишь изредка показывающиеся на поверхность, чтобы быть тут же погребенными заживо отсутствием смысла существования.

Тогда, давно он так и не нашел свою вторую половину. А если бы нашел, было бы все так же, как теперь?

Навряд ли.

Так или иначе, тех женщин, с которыми он когда-то был близок, не существовало уже несколько столетий.

Но был ли смысл сожалеть о том, что могло бы сложиться по-другому? Прошло слишком много времени, с тех пор как Дрейк потерял бессмысленные надежды на возвращение былого. Потерял, как оказалось, для того, чтобы однажды с удивлением обнаружить, что эмоции имеют тенденцию не только угасать, но и возрождаться.

Поставив перед собой какую-либо задачу, представитель Комиссии всегда находил кратчайшие пути ее исполнения. Точность, скорость, аккуратность – наиболее действенная формула, неизменно приводящая к успеху любого мероприятия.

Задача этого вечера Дрейку была предельно ясна – не дать ценному сотруднику с высоким потенциалом зарубить собственные способности на корню. Другими словами, ни в коем случае не оставлять Бернарду в одиночестве и не позволить ей ни на минуту погрязнуть в философских размышлениях о собственной силе и ее влиянии на мир. Страх, показавший свое лицо сегодня, в тишине разовьется и выстроит плотный кокон из новых моральных устоев, запрещая действовать, дабы не навредить себе или миру. А от укоренившегося страха сложно избавиться, куда проще не дать ему развиться.

Именно этим Дрейк и занялся.

А занявшись, сильно удивился. Потому что незаметно для себя увлекся и в какой-то момент осознал, что от души наслаждается происходящим.

Пока ужинали в выбранном Дрейком ресторане, Бернарда задала по меньшей мере пару сотен вопросов. Это вообще было ее отличительной чертой: постоянно о чем-нибудь спрашивать. Об Уровнях, их природе, устройстве, переходах, материках, островах, животных, людях; как, зачем, почему? Но начальник не роптал: отвечал терпеливо, подробно, несколькими замаскированными словами наводя на мысли о следующем вопросе, чтобы поток их не прекращался, и не наступала ненужная тишина.

Бернарда повзрослела. Он отметил это краем глаза, наблюдая за движениями, приобретающими все большую отточенность и грацию. Стала более серьезной, собранной и… после сегодняшнего открытия грустной.

Это терзало. Проведя некоторое время в замешательстве от неожиданно возникших чувств, Дрейк был вынужден признать: ее грусть царапала сердце. Странно и непривычно, но факт оставался фактом – он становился чувствительным к мелочам, особенно в том случае, когда они касались ее. Еще через пять минут всплыло отчетливое желание зажечь, вернуть жизнь и улыбку в глаза сидящей напротив женщины. Кто знает, надолго ли они вместе? Как повернется история? Что окажется возможным, а что навсегда ляжет сверху грузом несбывшегося. Но так или иначе пока еще есть в запасе совместные минуты и шанс на счастье, Дрейк хотел видеть Дину сияющей.

И тогда его понесло. Как мальчишку. Опытного, умудренного жизнью, циничного и давно уже немолодого, но все равно мальчишку.

Витрины магазинов слепили яркостью красок и ламп, а глаза Бернарды оставались широко распахнутыми от изумления.

Самый дорогой бутик? Конечно, нам исключительно сюда. Ничего не нужно делать, просто доверься вышколенным ассистентам, они подберут все самое лучшее.

Ее переодевали бесконечно количество раз. Блузы, костюмы, юбки, каблуки, аксессуары… За полчаса Бернарда побывала сотней различных Леди: невозможно утонченной, аристократически изысканной, забавно-игривой, чинно-строгой, растрепанно-дикой, модно-элегантной, оглушающе-дорогой, оставаясь во всяком наряде неизменно красивой…

Дрейк получал непередаваемое удовольствие, сидя на широком кожаном диване, наблюдая за работой профессиональных стилистов. Как можно не любить шопинг с женщиной? Ведь это все равно, что привести с собой любимую (в хорошем смысле слова) игрушку для того, чтобы о ней позаботились, упаковали, нарядили и оставили довольной.

А как трогательно и беспомощно Ди косилась на него «мол, зачем?» и как недоверчиво смотрела на свое отражение в зеркале после. Он не стал спрашивать, что из баснословно дорогой коллекции ей понравилось больше всего, незаметно дал знак управляющему доставить на дом все, после чего аккуратно вывел ошалевшую даму в холл, чтобы представить ее другим прелестям жизни…