Чтение онлайн

— С вами эту ночь постою, — отвечаю спокойно. — Ты против?

— Это к коменданту иди, — кивнул на башню боец. Видно, что тоже потрёпанный, ухо порвано, щека с тремя бороздами. Доспех кожаный перекошен, на соплях держится.

Постучал я в дверь. Открыл парень, который помогал коменданту подняться. Вижу и коменданта, который в бойницу смотрит неотрывно, облокотившись вперёд на поперечное бревно.

— Говори, с чем пожаловал? — Выдал Ивар, не оборачиваясь. — Дан, впусти.

Вхожу, чуть ли не плечом толкаясь с недовольным молодым бойцом, который не соизволил полностью отойти, а лишь повернул корпус. Комната башни небольшая, но вся заставлена деревянными вёдрами с боезапасом, копья кучами стоят, пара мечей, щитов штук десять. Лестница сбоку вертикальная вверх ведёт на пост под козырёк.

— Я могу помочь, — говорю сразу. — Но мне нужно знать, в чём ваша беда?

— Ты? — Удивился витязь, оборачиваясь. Позади захихикал Дан, сверху тоже кто–то усмехнулся. А затем в обе стороны словно волной по стенам лёгкий гам пошёл.

— А ты по внешности не суди, Ивар Крюк, — говорю вызывающе.

— Молодой барин, из тёплого гнезда вылетел, — бурчит комендант, снова отворачиваясь. — Вещи дорогие зачарованные нацепил и сетуешь, что всё будет, как на охоте. Что псы всю грязную работу за тебя сделают. Не так в ничейных землях, совсем не так. Иди–ка ты, молодой граф, восвояси, и не трави нам тут душу. Посмешил, и на том спасибо.

— Я думал воины здесь. А чую одно сплошное нытьё, — бросаю брезгливо. — Противно слушать.

Собрался уже уходить.

— Стой, — прорычал комендант. — Не прост ты.

— Да неужели понял, — посмеиваюсь.

— Батька, да что тратить время на сосунка? — Возмутился парень.

— Чего сказал? — Нахмурился я и схватил его за грудки.

Сперва он ухмыльнулся. Но как только дёрнулся безуспешно, торжество на лице сменилось удивлением. А когда он уже двумя руками попытался высвободится, то забеспокоился бедолага.

А Ивар Крюк всё смотрит за нами с интересом.

Пока я его сына не роняю на пол, как куклу.

— Всё, всё, полно! — Спохватился витязь. — Убедил, убедил, граф. Дан, извинись за дерзость.

— Прости, — прошипел тот недовольно. И, видимо, не понял, что я его ещё пожалел, не тронув лицо.

— Говори, что за напасть здесь, — обращаюсь к коменданту. — Может, сумею чем помочь.

— Не было никому дела до нас, теперь явились, — прошипел снова Дан, поднимаясь.

— Оставь нас, сын, — прорычал Ивар, и, дождавшись пока тот выйдет, хлопнув дверью, начал свой рассказ.

Получается, семь лет они в таком режиме живут. В холодную пору полегче, в летнюю — самая задница. А началось всё с местного барона по имени Искрен, который связался с какой–то древней сущностью и, желая получить сверхсилу, открыл какой–то там Разлом. Витязь подробностей не знал, бесполезно было что–то уточнять. Но выдал колоритно, что почти сразу начался жестокий замес. Все восемь деревень в округе опустошались одна за другой приспешниками барона, которые вырвались из самой Нави. По словам витязя, кто решил сразу уйти из этих земель, тому повезло. Остальные оказались в ловушке, нечисть настигала к ночи любого, кто бежал прочь из земель барона. И народ стал концентрироваться в уцелевших деревнях, пытаясь противостоять тварям. В итоге всех загнали в последнее село, которое успели обнести стеной и укрепить.

— Теперь Искрен забавляется над нами, то шлёт своих слуг тревожить село, то только пугает из лесу нечистыми звуками, — продолжает рассказ комендант, вздыхая. — Нас бы давно уже не стало, если бы он возжелал. Мы ему, что забава. Когда–то в Красном холме жило две тысячи душ, а ныне три жалкие сотни осталось. Каждый дружинник и каждый охотник теперь ценнее всяких сокровищ. Ещё год, и всё. Конец наступит для всех.

— Собрались бы, да всей толпой ушли в Орловское княжество. Что мешает? — Возмущаюсь. — Два дня пути на юг — Малорыжково, где я город строю, новых ещё не заселённых домов для семей много уже. Всех приму задаром под свою защиту.

— Сладко поёшь, барин. Но не сбежать всем, у нас ни лошадей, ни повозок. А без них старики да дети далеко не уйдут до ночи. А потом уже не воротятся. Думаешь, не пробовали прорваться? Два года как миновало с того случая: с рассвета сто девяносто человек пошло из села, забрали лошадей хороших и повозки все. С ними многие и женщин беременных и детей грудных отправили. А на следующее утро все их головы у ворот лежали одной большой кучей.

— Твою ж мать, — бросил в сердцах после услышанного. — Получается, они света дневного боятся?

— Верно, но нам от этого не легче.

— Долбаная нечисть, — фыркаю в сердцах. Вот как бывает, когда пускаешь всё на самотёк.

— Вижу, барин, ратуешь за нас, — бурчит Ивар. — Но не стоит. Вас Искрен не тронет, ему с магами связываться не с руки. Мы и живём тут, как обитель для путников. Не частые они, но бывают. Всех пускаем, никого ни о чём не спрашиваем.

— Я на постоялом дворе много лошадей с разными гербами видел. Ты про этих путников?

— Наёмники, — отвечает витязь, хмуря брезгливо нос. — В основном воры да убийцы, прикрывающиеся символами. Всё одно, что нечисть. Кто бежит от закона княжьего, кто ищет сокровища, кто Искрену хочет служить. Бывают и другие путники, как вы, например.

— Так, — встрепенулся я. — А не видел ли здесь девушку–паладина крупную, лицом на мужика похожую, меч у неё синевой отдаёт. Такая не пробегала?

— Про неё уже графиня ваша спрашивала, чуть не вцепилась, что волчица, — отвечает витязь с полуулыбкой.

— Ну и?! — Тороплю его с ответом. Слишком разговорился витязь не по делу.

— Да была, была, недавно совсем. На руках всё звала бороться наших дружинников. Ночь и полдня тут посидела и дальше поехала.

— Остромилой представилась? — Уточняю, затаив дыхание.

— Да, да, оной самой. Интересная девка, задорная и бесстрашная. Брехала всё, что на Мрака едет. Повезло, если Искрен её не сцапал. Однако коль правду сказала, лучше он, чем поганый Мрак.

Вот чёрт. Получается, сама к Тёмному отправилась? Или всё же Белка её подтолкнула? В любом случае не сам Мрак за ней приходил. Сей факт, по крайней мере, уменьшает вероятность, что Белка с Мраком в сговоре.

— Идут! — Закричал часовой протяжно с дальней вышки.

— Идут! — Крикнул боец и над головой.