Чтение онлайн

Гасси сидела, положив руки на согнутые колени, прикрытые подо-лом длинного платья, подставляя солнцу лицо с закрытыми глазами. Ее щеки и голые руки слегка порозовели. Ретривер положил тяжелую голову на колено Стива и вздохнул, когда тот погладил его по выпукло-му лбу.

— Как его зовут?

Она открыла глаза, и, казалось, слегка удивилась.

— Кого? Пса? Пес. Просто Пес. Правда, Пес?

Собака вильнула хвостом и переместила голову на ее колено. Пальцы Гасси скользнули в складки его загривка, сомкнулись, легонько потрясли. Пес довольно зажмурился.

— Где это мы сейчас? — как можно небрежнее поинтересовался Стив.

Она вновь подставила лицо солнцу.

— В сосняке.

— А сосняк у нас?..

Она лениво пожала плечами.

— А какая разница?

Высоко вскинула руку и помахала кому-то. Стив увидел, что из плывущей по озеру лодки тоже им машут. Кажется, платком.

— Кто это там?

Она вновь пожала плечами.

— Не знаю. Но он всегда здоровается со мной, а я с ним.

— И вы никогда не спускались, чтобы познакомиться, поговорить?

— Зачем? Мне и так хорошо.

Она помолчала и добавила:

— Я прихожу сюда отдохнуть.

То есть, когда ее достанут. Иногда он и сам бы не отказался иметь такую укромную хижину в лесу, куда можно сбежать на пару деньков — от дел, телефона, женщин и даже друзей… Это что — старость?

— Сколько не прихожу, здесь всегда или поздняя весна или ранняя осень. Самые мои любимые времена года.

Он как-то не задумывался о временах года — люби-не люби — все равно сменятся, разве что осенью пакостно мокро; но сейчас, огля-девшись, согласился, что ранняя осень хороша. Глаз отдыхает, греет солнце, преданно сопит собака без имени, и мимолетное прикоснове-ние нагретого солнцем плеча женщины тоже приятно.

— Вам нравится, что здесь никого нет?

— Да.

— То есть, мне пора убираться?

Гасси открывает глаза и смотрит на него. Задумчиво. Ресницы не накрашены, но линия четкая. Красивая.

— Нет.

Ого! Он так удивился, что даже не нашел, как применить это к сво-ей пользе. Хотя бы крохотной.

— Там, в доме, — она мотнула головой назад, — есть книги и старые календари. Очень забавные. Иногда я остаюсь здесь на ночь и развожу огонь в камине. Трещат дрова, пахнет хвоей, шумит дождь… Пес лежит возле огня. Я готовлю глинтвейн и мясо. И долго лежу, слушаю лес и дождь. Это просто…

Стивен не сводил с нее глаз. На лице женщины светилась слабая улыбка, взгляд рассеян и мягок.

— …волшебно, — закончила она.

— Как вы это делаете? — спросил он. Он хотел сказать — несколькими словами, а то и вообще без слов, заставляете видеть то, что он нико-гда не видел. Тогда, на лужайке за домом. Сейчас…

— Делаю что?

— Находите нужную дверь.

Она взглянула слегка удивленно.

— Я вовсе не ищу ее. Дом сам открывает ту, которая мне в данный момент нужна.

— И что, никогда не ошибается?

Ее взгляд сделался пристальным.

— Если вы о себе… Думаю, да, он ошибся. Вы безнадежны.

Его вдруг раздосадовало ее замечание.

— А когда это вы успели изучить всю мою подноготную, мисс Хилл? И что это во мне такого безнадежного? Да, я строю дороги. И буду про-должать строить, когда выберусь из вашей чертовой ловушки. Людям нужны дороги. Цепляние за старую рухлядь, за прошлое — вот где без-надега! Вот, где вы сами застряли!

Пес поднял голову, прислушиваясь к его повышенному голосу. Во-просительно посмотрел на Гасси.

— Мистер Уокен — все. Можете идти. Я хочу побыть одна, — произ-несла та ровно.

Он подскочил, как ужаленный.

— Я и не собирался сидеть здесь с вами, точно воробей на жердоч-ке!

Он пошел вверх. Пес тихонько заскулил ему вслед. Уокен обернул-ся и крикнул со склона:

— Только ведь он и мне открыл эту дверь! Подумайте-ка над этим, мисс Хилл!

Только об этом она и думала — почему его оставили в доме. О том, что она должна сделать, чтобы поскорее избавиться от его присутствия — убедить отказаться от строительства. Одновременно она твердо ре-шила не делать ничего. Пусть все идет само собой, а она просто по-старается с ним пореже сталкиваться…

Интересно только, как это у нее получится?

Стив остановился на лестничной площадке. Люди сидели возле камина, негромко переговаривались. Вот кто-то поднял голову, увидел его и помахал рукой.

— О, новый сосед! Спускайтесь, будем знакомиться.

Он начал спускаться, опасаясь, что едва шагнет на последнюю ступеньку, глаза вновь откажут ему. Но ничего не случилось. Он погля-дел на двери. Просторные темные окна. Несколько шагов — и он на свободе…

— Ну что же вы? Идите к огоньку. Тут теплее.

Улыбавшийся мужчина поднялся ему навстречу из глубокого крес-ла. Стивен еще раз покосился на дверь — и пожал протянутую руку.

— Я Алекс.

— Стив. Стивен Уокен. Как поживаете?

— Хорошо поживаем. Вот свободное кресло.

Ведет себя, как радушный хозяин. Стив пригляделся — может, это и есть гипотетический любовник мисс Хилл? Его ровесник, сухощавый, невысокий, подвижный. Темные длинные, немодные сейчас баки. Одет в какую-то свободную блузу и старые брюки. Художник? Очередной пригретый сумасшедший?

По-прежнему не спуская бдительного взгляда с двери, Стив обо-шел массивное кресло и опустился в его мягкую глубину.

— Здравствуйте, — тихо прошелестели с соседнего кресла. Он кив-нул, присматриваясь.

— Добрый вечер.

Худенькая женщина, сжав руками колени, глядела на него насто-роженно. Наклонилась, заглядывая куда-то за кресло.

— Выходи, Ники. Это не папа.

Стив моргнул. Из-за спинки кресла появилось круглое лицо паца-ненка — с такими же настороженными, как у матери, глазами. Стивен умел ладить с детьми — то короткое время, когда следовало добиться расположения домохозяек или потенциальных заказчиков. Он широко улыбнулся и протянул мальчику руку: