Чтение онлайн

Я смотрел на перила и ничего не понимал. Там не было ни собак, ни медведей. Вообще, никаких животных. Зато вот узор самой решетки… Очень похоже на цветок. Но почему я сюда забрел? Мне ведь даже, честно говоря, страшно выходить на улицу в настолько чужом мире. Какого черта?

Я привалился к перилам. Унял дрожь в ногах. Что-то не в порядке со мной. Или с Домом? Дом перевирает мои приказы? Что-то разладилось. А как же костюм, ножи для Седого? – Таблетку, – подал голос мой наездник. – Таблетку!

Я вспомнил, что однажды, под действием наркотика, уже учудил, перебравшись из одного здания в другое даже без помощи Дома. Что если в этот раз на меня повлиял наркотик, принятый другим? Как это возможно?

И тут до меня дошло. С опозданием на… не знаю сколько. Как до жирафа. Почему я насколько туп?

Мальчишка, лежавший у меня на плече, был одним из обитателей Дома. Это он, сам того не осознавая, вывел себя (а заодно и меня) в загадочной вариант!

Операция в Бологом прошла в десять… нет, в тысячу раз удачнее, чем от нее можно было ожидать. Теперь исламская змея утратила свой самый ядовитый зуб – возможность перемещаться между вариантами. Никаких бомб, никакой помощи из могущественной ОИР. Кажется, я выиграл свою персональную войну.

В моей памяти ожило то, что рассказывал отец. В свое время банда Кардинала сумела захватить сына кого-то из четвероэтажников. Они держали этого сына под замком, как заложника, а сами шантажировали и эксплуатировали его отца или мать. Это то, что я знал со слов отца. Остается дополнить историю самому. Реконструировать, как облик динозавра по обломку кости. Ну, не так сложно, у меня данных поболе.

Итак, Кардинал был убит. Его заместитель-племянник, струсил и бежал. Или Седой убил его тоже в мое отсутствие? Важно то, что организация Кардинала, лишившись вождя, утратила канал связи с четвероэтажниками. Даже те офицеры ОИР, которых не убил Седой, не могли вернуться в свою Рязань.

Бахтияр был неглуп и знал кое-что о Доме. К счастью, далеко не все. Сравнительно недавно мальчик-заложник повзрослел достаточно, чтобы ходить в разные варианты. К тому же, из парня сделали наркомана, легко управляемого, готового за таблетку вывести куда угодно.

Еще раз стоило упомянуть о «счастье». Ни лежащий на моем плече бедолага, ни его мучители не знали истинных возможностей обитателя Дома. Они понятия не имели о производительной функции. Ведь мальчишка… Черт побери! Страшно подумать! Он же мог, притащив бомбу из «странного мира», придумать и заказать улучшенную версию, которую не надо доводить до ума в далеком Пакистане.

Чертовщина… Как я мог забыть. Обрадовался пареньку, а про первую бомбу забыл. Осталось еще одно усилие, чтобы дожать мусульманскую гадину. Да, кстати… А почему такой ценный мальчик был так халтурно спрятан?

«Ценный ребенок» завыл и начал извиваться. Я перехватил изможденное тело поудобней. Необходимо было срочно что-то предпринять, учитывая мое, самое неподходящее для стояния место – лестницу чужого варианта.

Я вернулся в квартиру. Усадил Вальтера на стул рядом с мощным двухтумбовым письменным столом (придумал перед входом в комнату). Встряхнул Вальтера для протрезвления, указал ему на один из ящиков и внятно произнес: – Твои таблетки в этом ящике. Две таблетки. Там, в глубине. Бери их сам!

Мальчик наклонил голову вбок, прижал к плечу и посмотрел на меня таким вот «перевернутым» взглядом. Я повторил свою просьбу. Расчет был очень прост. Вальтер не умеет добывать вещи с помощью Дома, но он способен на это. Если он поверит в мои слова и полезет в ящик за таблетками, Дом воспримет его действия, как элементарный «заказ». И таблетки появятся. Почему две? Вторую я конфискую. «На развод».

Дважды, переставляя слова для большей убедительности, я интонационно превратил свою просьбу в приказ. Наконец-то, дошло! Подергиваясь, словно его знобило, мальчик открыл ящик. Пусто… Вальтер засунул руку вглубь. Пошарил, выпустив из уголка рта струйку слюны. И вытащил две голубенькие обтекаемые пилюльки.

Сработало! Я еле успел выхватить одну из таблеток. Ничего особенного, для аспирина великовата, а так…

Мне надлежало действовать, а не рассуждать. Я напрягся, представляя маленький пластиковый мешочек с точно такими же таблетками. Мысленно поместил этот мешочек в самый нижний ящик стола. Открыл и, не глядя вытащил. М-да. Опасная это вещь – Дом. Можно весь мир героином потравить, а потом еще и кокаином припудрить. И никаких бомб не надо.

Мне было не до анализа мальчишкиных ощущений. Подхватив кайфующего Вальтера, я помчался вниз по Лестнице. Вначале в свой вариант. Потом на улицу в Бологом. Напротив скамейки, где кучковалась наша банда. В Бологом светало. Воспользовавшись тем, что парень начал подавать признаки жизни, я поставил его на землю и попытался вести за руку. Получалось. Кое-как.

Несколько боевиков стояли у входа в захваченный нами двор. Они увидели меня, перекрикнулись с кем-то в доме. На улицу выскочил разъяренный Семенов.

– Сдурел, что ли? – заорал он. – Я тут чуть не полысел, все думал, куда ты делся. Что за фокусы. Зачем ты убежал? – Надо было, – ответил я. – Вот мальчонку одел. Видишь?

Семенов озадаченно посмотрел на паренька, пытаясь осознать, где я мог его одеть, что же происходит. Тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и сказал:

– Вот-вот, придет ваш друг. Давай в дом, быстро. Люди сейчас залягут. Быстро, быстро!

Мы прошли в дом. Седой и еще четыре человека были здесь. У одного из союзников я засек снайперскую винтовку. Седой вопросительно прожестикулировал.

– Половина дела сделана, – сказал я шепотом, приблизившись к Седому, – этот мальчишка был очень важен, без него Бахтияр почти не опасен. Когда будете его брать, ты не рискуй. Если что – лучше убей его. Останется ненайденная бомба где-то в Пакистане, но… – Разберемся, – Седой понимающе кивнул, с интересом посмотрел на Вальтера. – Он больной?

– Ему давали наркотики… – начал было я. Тут мальчишка заливисто засмеялся и быстро заговорил на лающем языке. По-моему…

– Немецкий, – раньше меня разобрался Седой и заторопил. – Вот туда проходи, быстрее. Только не высовывайся.

Ожидание – не самый лучший способ времяпровождения. Особенно – при выключенном свете, завешенных шторах и ежеминутных попытках подопечного мне мальчишки что-либо спеть или сказать. Минуты тянулись, как часы. Пели невесть откуда взявшиеся петухи. По улице проехала машина. Мимо. Вторая… Мимо. Третья… Сколько можно, где Бахтияр?