Шрифт:
Глава 2
Никита.
Всю неделю я ходил радостный и гордый. Ещё бы! Меня выбрали на усыновление! Я даже видел своих будущих родителей, папу, маму. Был там ещё какой-то дед, но я его не разглядел: подумаешь, дед! Вот мама и папа, это да! Молодые, красивые, добрые. Своих детей у них почему-то не было, решили взять кого-нибудь из детского дома. Выбор пал на меня.
Думаете, незаслуженно? Ага, попробуйте целый год не хулиганить, не материться, не курить, хорошо учиться…
Это короткий список. На длинный надо издать книгу.
Представьте себе, вас бьют, сзади ранцем по голове, а вы смущённо просите прощенья: извините, сэр, я такой неловкий, оказался у вас на пути!
Или, на уроке физкультуры, когда упал на пол с перекладины, вместо крепкого слова, вы должны посмеяться над собой.
Особенно обидно, когда ставят намеренно заниженные отметки. В этом случае даже плакать нельзя: - Спасибо, мэм, что так высоко оценили мои знания! В следующий раз я выучу ещё лучше!
Ложиться спать надо было в 10, вставать в 6, ночью никуда не бегать, вечером сидеть в комнате самоподготовки.
Если бы ребята не поддержали меня, я или свихнулся бы, или плюнул на всё, и побежал с пацанами в город, где так много интересного.
Пока я учил географию и историю, пацаны подломили какой-то киоск и угощали всех сигаретами и конфетами. Хорошо, что я и раньше не курил, а конфетами меня снабжал мой друг Толик.
– Повезло тебе, Никита, - вздыхал Толик, - Конечно, ты вон какой красивый и умный, не то, что я.
Да, Толика природа явно обидела. Треугольное бледное лицо с вечно сонным выражением наводило на всех тоску. Просто так хотелось подойти и врезать…
Почему-то я пожалел его, стал с ним водиться. А если я с ним вожусь, значит, его трогать нельзя.
– Нашёл с кем возиться! – скрипели зубами мальчишки, и шли искать, кого можно подразнить или дружески надавать тумаков.
Вы не думайте, ребята у нас не злые, как раз наоборот, очень даже весёлые, просто здесь развлечений маловато, вот мы и придумываем всякие шутки над новичками. Кто шуток не понимает, тот пропал.
Был у нас один случай. Привезли к нам одного мальчика, видно, что из обеспеченной семьи, ухоженный такой. Нас попросили не трогать его, пусть, говорят, привыкнет хоть немного.
У нас даже вечером плакать разрешали. В первый день.
Нам же никто ничего не рассказывал, почему он к нам попал, не посчитали нужным.
Решил один мальчик, Дима Фалеев, пошутить, чтобы развеселить новичка.
Была у него такая машинка-трансформер, она едет нормально, потом налетает на какое-то препятствие, бьётся, и рассыпается на обломки, из неё выпадают люди.
Не знаю, кто подарил её Димке, у нас часто спонсоры бывают.
Вот Димка и послал машинку прямо под ноги новичку.
Когда машинка рассыпалась, мальчишка вскочил, глаза у него стали в пол-лица. Весь бледный, он ушёл в туалет, и больше оттуда не вышел.
Завхоз вынес.
Оказалось, у мальчика на глазах разбилась машина, и погибла вся семья.
Димка после этого разломал свою любимую игрушку, а мы решили сначала узнавать, какие шутки можно шутить.
Над Толиком можно было шутить по – разному, ему одинаково приятно. От любой шутки он садился, где стоял, и плакал. Как он попал в детдом, никто от него не добился. Даже мне Толик не сказал ни слова.
Толику я завещал все свои игрушки. Толик вздыхал, ходил за мной по пятам, и спрашивал, буду ли я к нему заходить в гости.
Я ответил, что до конца учебного года буду учиться вместе со всеми, и с Толиком сидеть за одной партой.
– Я бы ещё хотел к тебе в гости приходить, да не разрешат, наверно.
– Я и сам в первое время буду, как в гостях, - вздыхал я.
Толик сел возле меня, и, впервые, привалился к моему плечу: - Я буду скучать по тебе.
Наконец меня вызвали в кабинет директора. Там меня уже ждали мои новые мама и папа. Правда, в углу, на стуле, сидел ещё тот противный старик, который приезжал вместе с моими новыми родителями в прошлый раз, и всё отпускал язвительные шуточки в мой адрес.
Дескать, причесали, прилизали, не ребёнок, а конфетка. И взлохматил мне причёску. Целый час девчонки меня мучили с этой причёской, а он…
Я решил с дедом больше не разговаривать.
– Ну, что, все формальности улажены? – спросил папа директора.
– Да, подпишите.
– Папа, иди, подписать надо, - обратилась к деду моя новая мама.
Что? Он теперь ещё и дед мне?! И почему он подписывает бумаги?
– Ну вот, Никита, теперь ты мой внук! – радостно сказал старикашка, и засмеялся. Будем дружить?
– Будем… - прошептал я. Потерплю, подумал я, дед старый, мало ли что.
Мама сразу взяла меня за руку, и сказала, что не даст меня в обиду никаким дедам, на что дед снова рассмеялся, но как-то невесело.
Меня вывели на улицу и усадили в машину. За руль сел дед.
– Не журысь, хлопче, - громко сказал дед, и погнал машину по улице.
– Жить пока будешь в моей комнате, - сказал дед, - делать здесь можешь всё, что хочешь, только вещи всегда возвращай на свои места, не трогай вот этот нетбук, и уступай мне вот это место.
Вот этот компьютер твой, кроватка тоже твоя. Этот диван наш с тобой. Днём ты на нём будешь беситься, ночью я на нём буду спать. Ясно?
Я сильно кивнул.
– Пока привыкай, пойду на кухню, посмотрю, чем нас будут кормить.
Пока дед ходил, я осмотрел комнату, где теперь мне предстояло жить.
Комната была не сказать, что велика, но и не мала, с чистыми белёными стенами, окна со светлыми занавесками. Тишина и покой.
Я невольно сглотнул комок, застрявший в горле: соскучился по шуму и гаму, постоянно кто-то рядом сопит, ходит, кричит...