Чтение онлайн

Солнце начало крениться к горизонту. Пара часов, и наступит уже вечер, а затем и ночь. Желудок опять неприятно заурчал. Я привыкла к трёхразовому питанию. А они, похоже, едят всего один раз в день. Вечером. Может быть, все-таки поесть сегодня с ними? И на утро припасти?

Покачав головой, достала из сумки довольно крупный тёмный мешочек, плотно завязанный красной верёвочкой. Раскошелилась, помню, я знатно. Десять медяшек отдала за это великолепие. Позабыв об окружающих, уверенно начала бить мешок об руку. Там карамельки. Сахар плавленый по-другому. Тётка продавала их в форме треугольничков. Но, как оказалось, лёжа вместе, они имеют способность слипаться. Поэтому я их и разбивала. Слушайте, я этот мешочек давно таскаю. Уже с месяц точно. Как не выберусь в город, одну стекляшку в рот кину и довольная весь день.

Развязала завязки и достала «осколок» сахара. Янтарный цвет, так похожий на золотой. Положила в рот. Слюна мгновенно обволокла кусочек блаженства и я, забыв об этикете, причмокнула. Тихо, чтобы никто не слышал. Сладость потекла по языку, заполняя всё. А ещё чувствуется лёгкая горчинка. Если сахар передержать на огне, то он же сгорает. А эти карамельки сняли чуть позже положенного и от этого неровные треугольнички приобретали такой глубокий цвет и благородный вкус. О, это придумал явно гений. Не думала, что сахар может быть таким вкусным…

— Чего опять тихаришь? — Морик первый заметил мешок в моей руке

Я поняла всё без слов.

Часа через полтора мы наконец-то остановились на привал. В горах! Мы долго ехали к этим прекрасным природным строениям и достигли их! Поднялись на пригорок и там разбили лагерь. В заходящих лучах солнца эти хребты выглядели мрачно и чудесно.

Я давно убрала опустевший наполовину мешок карамелек в сумку. Больше всего это «блюдо» понравилось Морику и тому русому парню. Они единственные выглядели как-то по-доброму. Остальные трое отказались пробовать, поэтому зад коня Лорина подпёрли только две кобылы. Я не то чтобы возражала… Не зная, сколько ещё ехать и как долго мне придётся сидеть на такой диете, старалась, конечно, экономить. А тут ни о чём подобном речь не шла. Мужчины чувствовали себя вполне уверенно. Брали, смеялись, переговаривались, что-то спрашивали у меня. Попробуй-ка им отказать. Да и сглупила бы я в таком случае. Мне надо со всеми если не дружить, то просто не враждовать. Мне пока достаточно только одного… существа, который ненавидит меня.

Мужчины почти сразу же все разошлись. Лорин, переговариваясь с Мориком, ушли почти сразу. Брюнет и шатен чуть позже. Мы остались с русым вдвоём. Я расстелила плащ подальше ото всех, чтобы не мешать им. Деревьев тут не было, зато многочисленные каменные стены проглядывались то тут, то там.

— Я присяду? — русый парень подошёл ко мне со своим плащом.

— Да, конечно, — кивнула я.

Я сидела, прислонившись к горе спиной. Мы находились на неком возвышении, и я видела закат. Невероятно красивое действо разворачивалось прямо на моих глазах. Тёмно оранжевый диск медленно скрывался за горизонтом. Небо окрашивалось в милые розово-жёлтые цвета, и хотелось просто остановить время, чтобы пожирать взглядом всё это вечно… Так восхитительно это было. Не заметила, как ликан постелил плащ почти рядом со мной и тоже уселся на него. Нам одним ничего не было поручено. Мы просто сидели. Не знаю, куда смотрел он, но мои глаза приковал этот «корабль», дарящий свет и тепло всему живому, и сейчас он тонул. Так ярко и феерично, что на глаза проступили слёзы. Последние лучи прорывались сквозь неровные края гор, омрачая их ещё больше. Даже казалось, будто чудище высунуло свою изуродованную голову из-под земли, дабы полюбоваться трагедией. Просто бесподобно. Горячая слеза скатилась со щеки и упала на мою руку. Быстро стёрла её с лица и улыбнулась. Тяжесть поселилась в груди. Вот бы последовать за солнцем. Чтобы никто и никогда не смог поймать меня.

— Я тебе очень сочувствую, — раздался тихий голос парня, сидящего рядом. — Просто, чтобы ты знала.

Даже позабыла, что он рядом. Я быстро вытерла лицо, чтобы вдруг кто не увидел этого.

— Спасибо, — посмотрела я на свои руки.

Зачем он это говорит? Чтобы что?.. Плачу я… даже не знаю почему. То ли от красоты, то ли от своей невесёлой участи. А может, всё это так сложно переплелось, и меня просто переполняют невыраженные эмоции? Всё может быть в этом большом, неизведанном и жестоком мире.

— Ты только при Лорине не плачь, — тут же тихо посоветовал он мне. — Делай, что хочешь, но не показывай слёз.

Я и не собиралась. Это низко.

— Я поняла, — судорожно вздохнула я, подставляя лицо прохладному ветру.

Мы какое-то время молчали. Я думала о своём. Себя не жалела, скорее мечтала о другой жизни. Просто фантазии…

— Меня, кстати, Виер зовут, — вновь заговорил парень, продолжая сидеть рядом.

Помолчала.

— Богдана, — выдохнула я, обхватывая колени. — Очень приятно.

Лгала всей душой. Ничего мне не приятно. Если бы могла всю бы нечисть вывела. Они наших людей жрут, а я должна с ними любезничать. Абсурд просто какой-то.

— Сколько тебе лет? — решил не отцепляться от меня Виер.

Виер. Имя-то какое-то не наше. Веер. Созвучно с веером. А какой смысл? Я вот, например, названа Богданой потому, что меня маме дал Бог. Мама очень хотела девочку и вуа-ля. Что вышло, то вышло, как говорится.

— Семнадцать, — буркнула я в ответ.

По правилам я должна была смотреть на него и задавать встречные вопросы, дабы поддержать беседу, а также радушно улыбаться и радоваться всей душой. Извините, не могу. Хочется забиться в какой-нибудь дальний угол, чтобы подождать, пока всё рассосётся само по себе. А ещё хотелось, чтобы меня кто-то пожалел. Ох, как бы кстати была Марфа. Она бы прижала к своей пышной груди и сковала бы тело сильными и тёплыми объятиями. Тогда бы отступила печаль, а в душе поселилось тепло. Как же мне этого не хватает.

— О, ты выглядишь старше, — заметил Виер. — Нет-нет, ты не старая, просто ты так держишься, словно тебе лет сорок стукнуло.

Я лишь кивнула, соглашаясь и принимая его слова. Взгляд у меня не взрослый, а умный просто. Прочтёшь больше пятнадцати книг и таким же станешь. А ещё он у меня скорее больной, чем взрослый. Глаза искриться счастьем не у всех будут, когда их чудищу лесному продадут. Но я не буду говорить за всех. Пусть спасибо скажет, что я тут в истерике не бьюсь, хотя очень хочется.

— А могу я узнать кое-что? — продолжил он свой милый допрос.

Почему милый? Голос у него был не требовательным, я чувствовала его доброту и улыбку. Почему он так ко мне относился, я не знаю. Но так лучше. Хоть у кого-то я не вызываю чувство ненависти и брезгливости.

— Разумеется, — прикрыла я глаза и вновь открыла их, уставившись на горизонт. Солнце скрылось, оставив лишь светлые полосы разводов на небе. И цвет-то какой… художники бы себе волосы на голове последние выдрали, чтобы обладать краской такого цвета. Да и я бы тоже… хотя рисовать совершенно не умею, но зато пою неплохо. Хоть что-то да умею.

— За что твой отец… — начал Виер и многозначительно замолчал, видимо пытаясь подобрать нужные слова, — отдал Лорину?

— Я бы это тоже хотела знать, — позволила себе грустную улыбку.

— Нет, я имею в виду, что ты такого сделала, раз Прохор, грубо говоря, продал тебя нам? — пояснил русый парень.

Этого я не выдержала. Судорожно втянула воздух и сглотнула ком в горле. Медленно повернула к нему своё лицо. Не знаю, что в нём увидел парень, но тот как-то сразу нахмурился и глаза в сторону отвёл. «У него милое лицо», — запоздало подметила я.