Чтение онлайн

 Голос Дамира стал тона на два ниже, падая в уже обожаемый Тоней паховый регистр. У нее мурашки шли по всему телу, когда такая хрипотца появлялась! И вспыхнувшие огнем глаза Пархомова четко указывали, что он это понимает, да и о ее тайных предпочтениях насчет планов на вечер догадывается…

— Я и от балета не в восторге, — тем не менее честно призналась Тоня, черт знает, где раздобыв для этого резервы под таким жарким взглядом. — Если бы еще рок-концерт с симфоническим оркестром или рок-опера, ладно. А так…

— Блин! Какое же это счастье — встретить женщину, которая настолько разделяет мои вкусы в искусстве! — расплылся в широкой ухмылке Дамир, поднял ее руку и прижался к пальцам губами. — И как прискорбно, что сегодня вынуждены наслаждаться иным зрелищем.

 Если бы она не видела его глаз, поверила бы, что Пархомову просто весело. А так Тоню буквально вдавило в спинку сиденья, распластало и опалило тем жгучим, чувственным голодом, с которым он на нее смотрел! Прикосновение его губ к ее коже…учитывая все, что она не забыла про отношение этого мужчины к любой форме поцелуев, — контрольный Тоне в голову! Внутри полыхнуло огнем, голову повело, а она вся непроизвольно немного выгнулась, словно снова под ним, под весом тела Дамира, подчиненная его желанию и ударам плоти!..

— Но нам придется все же туда пойти, птичка, — голос Дамира буквально царапал ее, заставлял дрожать от буйства уже его, мужского пламени, что, как сквозь весь контроль и заслон воли и выдержки Пархомова, рвалось к ней.

 И фиг его знает, если честно, на каком усилие он сдерживался! Потому что глазами и руками, этими самыми губами, что от пальцев Тони так и не оторвались, Дамир уже ее имел. Горячо, глубоко, подавляюще властно. А сама Тоня была не в состоянии вспомнить ни о силе воли, ни о характере, ни, вообще, хоть о чем-то.

 Единственным сдерживающим фактором для обоих, похоже, служил Никита за рулем.

 Может, предвидя такую их реакцию друг на друга, уже наученный опытом прошлого, Дамир для этого и прихватил водителя в этот раз? Раз уж ему так надо на этот дурной балет попасть.

— Почему? Ты решил расширить горизонты своих интересов и погрузиться в эстетику наслаждения балетом? — поддела его шепотом.

 Блин! Просто не хватало дыхания и силы на нормальный голос! Зато сумела иронию на лице изобразить — уже маленькая победа чувства самосохранения над либидо!

 У Дамира глаза чернее ночи потемнели, честное слово! Ночи такой горячей, влажной, тропической!.. Каким стало уже ее белье…

 Будь они неладны, вечерние пятничные пробки в столице! Так они пока доберутся до оперы, Антонина вся ему под ноги лужицей расплавленного воска стечет!

— Погрузиться с наслаждением я хочу в тебя. Любым доступным способом и так долго, чтобы ты отползти потом не смогла, птичка, — наклонившись впритык к ее уху, прошептал Пархомов, прикусив мочку зубами.

 Тоню током пронзило! Вот правда! Двести двадцать! Кобальтовые искры перед глазами.

— А на балет я должен переться, потому что мы с Сашкой генеральными спонсорами премьеры выступили. Чехов собирался идти, ему по приколу такие события, но… не сложилось, вот я и подстраховал. Мы, — объяснил ей Дамир, продолжая губами и зубами царапать, ласкать, дразнить ее ухо и до беса чувствительную точку на шее. — Так хоть проведу это время в хорошей компании с тем, с кем я хочу.

— Решили простым путем о себе на международном рынке заявить? Больше шума, менее навязчивая реклама? Да и в налогах преференции, — голос и тело подводили, но вот аналитик и финансовый брокер никуда не делся из разума, несмотря на чувственный угар. Моментально просчитала наиболее вероятные причины такого вложения средств.

 Несложно предположить, что после премьеры в родной стране, этот балет с первыми звездами по Европе в турне отправится. Как бы там сама Тоня к данному виду искусства не относилась, а то, что танцоры у них международно известные, знала.

— Точно, — Дамир отклонился, не давая воли руке Тони, и с некоторым удивлением, но и весьма довольно, заглянул в ее глаза.— Были такие планы.

— Понимаю и сочувствую, — чуть выдохнула, получив немного больше пространства. — Но меня-то зачем заставлять так тоскливо пару часов жизни тратить? — блеснула иронией во взгляде.

 Пархомов на эту претензию рассмеялся. И его смех вроде бы немного ослабил, сбил страстное напряжение, звенящее между ними.

 Никита вновь глянул в зеркало заднего вида, словно новые жизненные расстановки своей работы изучая.

— Ладно, раз такого пафосного мероприятия и моей компании на нем тебе мало, с меня лучшее шампанское, что там будет в буфете…

— Ох, сомнев-а-ю-сь, что достойное найдем, — не удержалась, вклинилась Тоня с ремаркой, лукаво растянув слова.

 Оказалось, ей просто понравилось, как он смеется, да и поддевать Дамира — особое удовольствие. Кто б мог подумать раньше? С виду такой весь серьезный и мрачный!

— Это все же Национальная опера, а не авторский театр, буфет должен быть достойный. Да и премьера, — не согласился Дамир, все еще ухмыляясь во весь рот. — А нет — так не беда, Никиту пошлем за твоим любимым, — и Дамир махнул в сторону водителя, добавив последнюю фразу чуть громче.

 Тот отреагировал спокойно и ровно, как и положено.

— Кроме того, с меня — исполнение одного любого желания, в благодарность за этот балет и твою на нем компанию. Как такое условие, птичка? Устроит? — казалось, с каким-то новым интересом взглянул на нее Пархомов.

 А вот Тоня удивилась.

— Любого? — уточнила, вообще не разобравшись, зачем ему такое.

 Антонина и на шампанское уже была согласна, учитывая, что после ей гарантирован Дамир в постели… А это шикарное окончание любого дня недели, тем более пятницы, уже проверено!

— Любого, — подтвердил Пархомов, все еще изучающе глядя на нее.

— Зачем? А если я личную звезду или именной участок на Луне захочу? — совсем уж загнула, чтобы в мыслях его разобраться.

— Я буду надеяться на твою брокерскую жилку и здравомыслие, — вновь искренне рассмеялся Дамир. Черт! Это не должно было бы ей настолько нравиться! — Но, если возобладает женская импульсивность… Что ж, придётся мне раскошелиться, птичка. Я свое слово всегда держу, — подмигнув, он вновь прижал ее пальцы к своим губам. — Разве это не мужская привилегия — удовлетворять женские капризы?