Дни мародёров
Шрифт:
Вой повторился.
Волк без единого звука сорвался с места.
Пёс и олень перекрыли ему путь, но он с легкостью раскидал их и бросился в заколоченное окно, выломав доски.
Он гнался за оборотнем, так быстро работая лапами, что они горели от боли. Каждую секунду Сириус был готов услышать выстрел или свист стрелы, был даже готов к тому, что выстрелят в него, но все равно бежал, бежал как сумасшедший…
Джеймс бежал следом, но Сириус был быстрее. И даже несмотря на то, что их с Ремусом разделяло всего несколько метров, но он все равно не мог догнать его!
Неожиданно его носа, окруженного цветами леса и шерсти, коснулся другой запах.
Этот бы он не перепутал ни с одним другим — густой аромат вишни, от которого у него защипало во рту. Сириус резко обернулся и сразу увидел её — маленькая человеческая фигурка боком спускалась по отлогому холму, направляясь в деревню, всего в десяти футах от них. На Роксане была темная мешковатая одежда, а за плечами у неё болтался рюкзак. Он понятия не имел, какого черта она забыла на окраине Хогсмида глухой ночью, но выяснять не было времени и он резко изменил направление.
Услышав топот и рычание, Роксана вскинула зажженную палочку (ну не дура ли?!), взвизгнула (ради трусов Мерлина!) и бросилась наутек, однако бежать было поздно. Ремус уже почуял её, земля дрожала под его лапами всего пару секунд и вот он вытянулся в прыжке, вытянув лапы и раскрыв пасть.
То, что Сириус заметил Роксану раньше, спасло ей жизнь. Он выиграл всего несколько секунд, но их хватило, чтобы стрелой пронестись в высокой траве, сбить Малфой с ног и закрыть собой.
— Сириус, я не покусал тебя?
— Что? А, да ерунда.
— Выглядит так, будто я пытался порвать тебя на куски…
— Лунатик, расслабься, я просто в колючий кустарник влез.
Сириус провалился в бесконечную, сумасшедшую боль и, кажется, потерял сознание. Ночь полыхнула кислотным красным, а от жуткого собачьего визга, который сам он, конечно, просто не мог издать, чуть не лопнули барабанные перепонки. Он бил по земле лапами, извивался, вырывался, но волк не пускал его. Мерлин, какая же невыносимая боль, конец, пожалуйста, конец, сейчас, сейчас!
Но тут что-то случилось — боль стала меньше и тяжесть спала.
Сириус разлепил слезящиеся глаза.
Оборотень скулил, визжал и бил себя лапами по окровавленной морде, пока стая летучих мышей хлопала по ней крыльями и драла её бесчисленными маленькими коготками. Про него он забыл и очертя голову бросился в темноту, подвывая и рыча.
Малфой, белая как полотно, опустила палочку. Она лежала прямо под ним нижняя челюсть её мелко-мелко тряслась, а рука с палочкой ходила ходуном. Похоже она была в двух секундах от того, чтобы тоже потерять сознание или тронуться от страха. Ну ещё бы. Оборотень прямо у тебя на глазах рвет на части собачку.
Сириус покачнулся и провалился в темноту.
Но ненадолго.
—…слышишь меня?! Сириус, не смей! Не смей, засранец! — кто-то бесцеремонно врезал ему по морде и Сириус очнулся.
— Хвала Мерлину!
Это был Джим. Его лицо.
И его кулак.
Вот урод.
«Какого черта, я тут кровью истекаю, садист!»
Сириус понял, что он все ещё пёс, когда наружу вырвалось лишь сердитое ворчание. Он инстинктивно попытался превратиться, но Джеймс вдруг снова врезал ему. Сириус ошалел от такой наглости.
— Не вздумай придурок, он тебя укусил! — никогда прежде Сириус не слышал, чтобы у Джеймса так дрожал голос.
«Я тебе это ещё припомню, олень!» — зарычал он.
Рядом с лицом Джеймса замаячило ещё одно. На Сириуса взглянули перепуганные черные глаза.
— Это… это правда… это Блэк?
«Да, детка, это я. А где этот сучонок, который меня покусал, я хочу оторвать ему его блохастый хвост и запихать в его же пасть!!!»
— Спокойно, Сириус… да, Малфой, это он, черт тебя подери, а ты что здесь забыла?! — вскинулся Джеймс.
— И это тебя сейчас волнует, Поттер?!
В носу Сириуса вишня яростно схлестнулась с хлопком и древесиной.
Неожиданно повеяло чем-то противным и кислым.
— Джеймс, он убежал в лес, убежал в лес! — истерично закричал где-то рядом Питер. Сириус вскинулся, но прокушенное плечо и бок отозвались немилосердной болью и он неуклюже повалился в траву.
Джеймс грязно выругался.
— Побудь с ним, Малфой! — и он пропал.
Они остались вдвоем. Сириус покосился на Роксану. Она склонялась над ним и была так близко, что он мог видеть каждую её ресницу, видел своё отражение в широко распахнутых, перепуганных глазах.
— Я не могу поверить, — прошептала она. — Я просто не верю. Блэк… — она сглотнула. — Сириус, это ты?
«Как будто собака может ответить. Малфой, ты такая…»
Ему стоило это больших усилий, но он поднял голову и лизнул её губы.
Странно, но она даже не попыталась их вытереть, только почему-то засмеялась, но как-то странно, неправильно засмеялась.
— Поттер, он весь в крови, он что умрет? Он умрет, Поттер?!
— Да нет, конечно, — проворчал Джеймс, усаживаясь рядом на колени. — Ты как, Бродяга? — он потрепал его по голове.
Сириус закатил глаза.
Ну вот, ещё один желающий поговорить с собакой.
Сегодня, что, ночь умных вопросов?
— Бродяга, боюсь, нам сегодня не обойтись без твоего носа. Ты как, не против?
Сириус понял, что он имеет в виду. Ремус убежал.
«Ясень цапень!» — проворчал он.
— Я сейчас тебя очень плохо залатаю, а когда мы вернемся, обещаю Лили исправит все, что я натворю, — он вытащил палочку.
Роксана вдруг вскочила.
— Ты ещё куда? — Джеймс схватил её за руку.