Дисбат
Шрифт:
– Спасибо за консультацию, – вежливо поблагодарил ее Синяков. – Зря вы из школы ушли. Вам бы и дальше преподавать.
– Кто же меня, пенсионерку, обратно возьмет. – От комплимента Синякова дама буквально расцвела. – У нас молодым часов не хватает. Пенсия копеечная… Вот и приходится подрабатывать. Но надежды не теряем. Верим, что скоро жизнь вернется в прежнюю колею. Так обещает наш дорогой Воевода, – дама приосанилась, словно говорила о чем-то святом.
– В прежнюю колею? – заинтересовался Синяков. – В каком смысле?
– Во всех смыслах. В смысле зарплаты. В смысле заботы о трудящихся. Во всех смыслах… А вы случайно не иностранец? – насторожилась вдруг она.
– Свой я, в том-то и дело, – признался Синяков. – А как насчет райкомов? И они вернутся?
– А разве они мешали! – горячо возразила дама. – Одно время, помню, мой зять на стороне загулял. Так его по партийной линии быстро на место поставили. Домой вернулся как миленький. А теперь куда обратиться?
– Действительно… – Синяков с трудом сдержался, чтобы не почесать затылок. – Разве что к богу… Но вы ведь сами историк. И должны знать, что прошлое вернуть невозможно.
– Возможно, если очень захотеть, – гнула свое бывшая преподавательница. – Главное, было бы кому этим заняться. И такой человек есть!
– Ну с вами, допустим, все понятно. – Синяков уже и сам был не рад, что ввязался в этот дурацкий спор. – А как же дети ваши? Внуки? Им тоже прошлое любо?
– Что они понимают в жизни? Старшее поколение надо слушать! Разве мы им зла желаем?
– Пойдем, – Дашка потянула Синякова за рукав. – Народ соберется, могут и по шее накостылять.
– Всего хорошего, – начал прощаться Синяков. – Еще раз спасибо. От всей души желаю вам исполнения надежд. Пускай жизнь побыстрее вернется в прежнюю колею! Пускай наступят времена братьев Глеба и Всеволода!
– Хам! – вскрикнула дама так, словно по отношению к ней было совершено какое-то непристойное действие. – Провокатор! Вредитель!
Прохожие уже действительно оглядывались на них, и Дашка поспешила увести Синякова прочь, тем более что он и не сопротивлялся.
– А я думала, что ты спокойный! – выговаривала она ему по пути. – Зачем с дураками связываться! Молчи себе в тряпочку и здоровее будешь!
– Да я почти всю жизнь молчу! – вяло огрызнулся Синяков. – В кои-то времена захотелось высказаться… Думал, уже можно…
– Можно. Но не нужно. С одной стороны, бабка права. Жаловаться теперь некому. Мешок на голову наденут – и с приветом. Ни Москва за тебя не заступится, ни Хельсинки, ни Вашингтон, ни планета Марс. Здесь только один человек все решает… Купи мне мороженое, – вдруг попросила она.
– У тебя ведь горло болит.
– Один черт… Клин клином вышибают.
Сначала Синяков хотел оставить Дашку в скверике, но, вспомнив, что за контингент собирается тут под вечер, захватил ее с собой в прокуратуру.
К счастью, день был свободным от судебных заседаний, и народу в коридорах толкалось не так уж и много. Адвокат сначала сделал вид, будто бы не узнал Синякова, но когда этот номер не прошел, с кислым лицом сообщил, что все свои профессиональные обязанности выполнил в полном объеме, а местонахождение осужденных в круг его компетенции не входит.
– Все верно, – подтвердила Дашка, не сводившая с адвоката глаз. – Не знает он. И знать не хочет. А хочет он втихаря дернуть стакан водочки и отправиться домой на боковую. На, закусишь! – Она сунула палочку с недоеденным эскимо в верхний карман адвокатского пиджака.
Для юриста-ветерана такое обращение было внове, и он сначала даже опешил, но потом с самым решительным видом стал приподниматься из-за стола. Синяков уже решил, что без потасовки здесь не обойдется, однако Дашка опередила его.
– Ой, я пошутила! – воскликнула она. – Вы не водочки хотите! Вы чихнуть хотите! Ну давайте! Напрягайтесь! Изо всех сил! А-а-а…
– Пчхи! – Если бы у адвоката была вставная челюсть, она, безусловно, вылетела бы из его пасти.
– Ну, еще, еще! – не унималась Дашка. – Сильнее!
Они уже выскочили в коридор, а адвокат все еще чихал, словно нанюхавшись самой ядовитой махорки.
– Перестань хулиганить! – прикрикнул на Дашку Синяков. – Здесь, между прочим, гауптвахта рядом. Охрана быстро прибежит.
– Что они мне сделают? Гражданскому человеку женского пола, к тому же еще и больной?
– Тебе, может, и ничего не сделают, а на меня управу найдут.
Приемная прокурора была битком набита посетителями. Увидев вновь вошедших, секретарша закудахтала:
– Куда вы! Запись на прием окончена! На следующей неделе приходите!
– Я сына ищу! – Синяков пробился поближе к ее столу. – Его вчера судили. Где он сейчас может находиться?
– Осужденных у нас забирают сразу после вынесения приговора, – отвечала секретарша с таким видом, словно делала величайшее одолжение. – Так что помочь вам ничем не можем.
– А кто же мне может помочь?
– Не знаю. Если сын грамотный, сообщит вам свой новый адрес.
Она раскрыла косметичку и стала демонстративно накрашивать свои бледные и тонкие рыбьи губы.
– Вам такой цвет не идет, – сказала Дашка вполне дружелюбно. – Слишком светлый. Лучше этот попробуйте, – она указала на тушь для ресниц.
За подобную шутку можно было и соответствующий ответ схлопотать, однако секретарша послушно сменила тюбик губной помады на кисточку, чем-то напоминавшую (а уж цветом – в точности) миниатюрный ершик для чистки печных труб.
– Так лучше? – томно осведомилась она, намалевав на лице что-то похожее на продолговатую чернильную кляксу.
– Конечно! – охотно подтвердила Дашка. – Дайте-ка я вам помогу…
Прежде чем Синяков успел предпринять какие-либо решительные действия, шустрая девчонка выхватила у секретарши кисточку и несколькими уверенными штрихами продолжила ее рот до самых ушей.