Чтение онлайн

А еще через три часа над ними начали кружиться вертолеты американских ВВС, уже узнавших о случившейся трагедии.

Абуладзе терпеливо ждал в приемной. Наконец миловидная секретарша вышла, предложив ему войти в кабинет генерала. Он встал и, чуть сутулясь, боком прошел в роскошный кабинет генерала.

— Здравствуйте, — встал генерал, — садитесь сюда. Вы у нас теперь герой. — Он протянул руку полковнику. Но рука так и осталась протянутой. Абуладзе сделал вид, что не заметил ее. Генерал опустил руку. Сел в свое кресло.

— Что произошло? — сказал он немного растерянным голосом.

— Зачем вы все это придумали? — спросил Абуладзе. Генерал молчал. Смотрел в большое окно справа от него и молчал. Потом наконец спросил:

— А почему вы так уверены, что это все сделал я?

— Я не знал, кого подозревать, — признался Абуладзе, — но с самого начала было ясно, что у террористов был мощный покровитель.

Они не могли сами придумать историю с захватом контейнера и этим выкупом, не могли знать время транспортировки и выбрать место нападения, где пройдет колонна. Все это им должны были подсказать. И это сделали вы, генерал.

— У вас есть доказательства?

— Есть, — печально сказал Абуладзе. — Это вы приказали захватить Сизова, чтобы свалить все на него. Но вас подвела случайность. Сизов героически защищался, а Панченко видел все это и остался в живых. Это была первая помарка. Потом Сизов захотел убежать. И это была вторая помарка. Но с майором все было ясно и без этих помарок. Однако вы допустили еще несколько ошибок.

Генерал молча смотрел на него.

— Террорист из Германии позвонил в дежурную часть министерства. Значит, телефон ему подсказал кто-то из «наших». Террористы знали про маяк на контейнере. Я думал, что это Масликов. Но он, оказывается, не знал ничего про эти капсулы. Оставались четверо — Зароков, Лебедев, Лодынин и Солнцев. Больше всего я подозревал своего старого друга, генерала Лодынина. Блестящая организация, умелое знание человеческих слабостей, хороший подбор исполнителей и, наконец, продуманность плана, продуманность до мелочей, говорили не в пользу Лодынина. За исключением одной маленькой детали. В день нападения именно он первым приехал в министерство.

И именно он быстро вызвал самого министра.

Конечно, все это могло быть уловкой, но зачем тогда он так подставил своих сотрудников из спецназа? Ведь все сразу бы подумали про него. Неужели он такой глупый? — спросил я себя. Ведь тот, кто все это придумал, был человеком неглупым.

Генерал по-прежнему молчал.

— Потом вы позвонили Майскому. Конечно, вы не оставили следов ваших пальцев на телефонной трубке, но это было как раз и подозрительнее всего. Вы взяли трубку, очевидно, платком. Это была чисто нервная реакция. Вы даже не подумали, что можно взять трубку руками. Ведь вы не должны ничего бояться в здании Министерства обороны. И вот интересный парадокс получился. На трубке были отпечатки пальцев Зарокова и Лодынина. А ваших отпечатков, генерал, не было. Я, признаться, думал на Зарокова, но он действительно звонил домой, просил привезти ему другой мундир.

Я подумал, что Зароков не мог все так организовать. Иначе он не стал бы красоваться в парадном мундире, явно выделяясь среди окружающих. Ведь если это был он, то он должен был знать заранее о том, что именно случится в воскресенье. А он этого не знал.

В аэропорт вы приехали втроем. Лодынин приехал позже. Но Майский знал, кто из генералов приехал. Точно знал, по фамилиям. Ему нужны были фамилии, чтобы вызвать вас к самолету. Вы хотели на всякий случай устроить себе страховку, чтобы в случае необходимости оказаться на борту самолета. Но Сизов не появился, и вы решили не рисковать. Тем более, что в Либерии все было обговорено.

— Это пока все домыслы, — сказал генерал, — у вас нет доказательств.

— Есть, — возразил Абуладзе. — Когда я вчера летел в самолете, один из помощников Майского радостно сказал, трогая деньги, что не верил Аркадию Александровичу, когда тот рассказал о своем плане, вернувшись из-за границы. Я запомнил эту фразу. И подумал, что человек, спланировавший все это, наверняка должен был продумать все вопросы где-нибудь в другом месте. И конечно, не в Москве. Вот паспорта погибших Мигеля Переды и Аркадия Майского. Вы были в одно и то же время с ними в Болгарии. И Питер Бустен тоже там был. Таких совпадений не бывает, генерал. Это самое верное доказательство вашей вины. Как вы объясните, что все организаторы этого преступления случайно оказались вместе с вами в одно и то же время в Болгарии?

Генерал стиснул карандаш, находящийся у него в руке. Побледнел.

— И наконец, третья капсула, — закончил Абуладзе. — Я с самого начала подозревал, что капсулу нам так просто не отдадут. И знаете, почему? Я был убежден, что человек, придумавший такой грандиозный план, не отдаст капсулу. И не отдаст он ее только в одном случае. Если он сам ученый и ему интересно обладать подобным вирусом ЗНХ. Прокуратура выдала санкцию на обыск в вашем доме. Я думаю, третья капсула именно там. Вы ведь вчера сильно опоздали к министру, явившись последним из генералов, названных мною. Очевидно, у вас было время, чтобы спрятать капсулу у себя дома, генерал Лебедев.

— Нет, — быстро возразил генерал, — не дома. На даче, в моем сейфе.

Абуладзе поднялся. Посмотрел на генерала.

— Но почему, почему все это нужно было придумывать? У вас же было все. Кафедра, научное звание, известность, хорошее положение.

Лебедев скривил тонкие губы.

— Какая глупость! — презрительно сказал он. — Мои коллеги владеют на Западе целыми виллами, а я тут свою дачу достроить не могу.

И вы считаете, что у меня есть все. Типично советский менталитет.

— Вы подставили под удар стольких людей!

Вы, ученый, разве не подумали, что может случиться, если хотя бы одну капсулу разобьют?

— Там были не все компоненты, — хмуро сказал Лебедев, — болезнь вполне поддавалась излечению.

— Да, — печально сказал Абуладзе, — теперь я вижу, что у вас было не все. Вам не хватало для научных успехов такого компонента, как совесть, генерал. Прощайте. — И, повернувшись, он пошел к выходу.

Генерал остался сидеть в своем кресле.

Потом, подумав немного, открыл ящик стола, где у него лежал пистолет. Выстрел раздался ровно через двадцать минут после ухода Тенгиза Абуладзе.

— Здесь? — спросил Абуладзе, глядя на дом. — Здесь, — улыбнулся Борисов, — но вообще-то это неправильно. Отец ведь обещал ему самому починить этот паровоз.

— Ах, дорогой мой человек! — покачал головой Абуладзе. — Разве в паровозе Дело? Такие, как Сизов, мне жить помогают. Можно ходить по улицам, воздухом дышать, с людьми разговаривать. И знать, что с тобой в городе такой человек живет. С такими тяжелыми ранениями он на одной руке с верхнего этажа на балкон спустился. И не для того, чтобы жизнь себе спасти. А чтоб нам все рассказать. Чтобы про предателя предупредить. И с такими ранениями весь день продержался. И даже освободиться во второй раз сумел. Вот кто настоящий герой. Пока он выздоровеет, много времени пройдет. Врачи говорят, месяца три, не меньше. А он сыну обещал этот паровоз на следующий день починить. Нет, дорогой, я обязан туда подняться.