Декабристы
Шрифт:
Понесли Пашка, Наташка и бурят Талалайка новость по всей округе:
– Крутится!
– Крутится!
– Крутится!
– Стойте, так кто же крутится?!
– Колесо!
– Колесо!
– Колесо!
– Чьё колесо? Какое?
– То, что на мельнице!
– Мельнице!
– Мельнице!
– Стойте же вы, пострелы. Кто починил? Говорите толком!
– Они, - отвечают Пашка, Наташка и Талалайка.
– Кто же они?!
– Ну, эти!
– Ну, эти!
– Ну, эти!
– Да говорите вы ясно, грачи-сороки!
– Те, которых царь в кандалах пригнал.
Мельницу, которую никто не мог починить, пустили в ход декабристы Николай Бестужев и морской офицер Торсон.
Среди декабристов много было людей знающих и умеющих. Своим искусством и опытом многим в Сибири они помогли.
УРОДИЛОСЬ
Пашка, Наташка и бурят Талалайка новость несут по округе:
– Уродилось!
– Уродилось!
– Что уродилось?
Разводят ребята руками.
– Жёлтое, аж красное, - заявил Пашка.
– Длинное, - сказала Наташка.
Талалайка добавил:
– С хвостиком!
– Где уродилось?!
– Там!
Показали ребята на стену, которая окружала Читинский острог. За этой стеной, за частоколом, находился клочок земли. Перекопали её декабристы, устроили огород. А нужно сказать, что в тех местах никто до этого огородами не занимался.
Про огороды первым узнал Талалайка. Залез он как-то на тюремную стену, а это совсем не простое дело, глянул внутрь - видит, декабристы копают землю.
Рассказал Талалайка Наташке и Пашке о том, что видел.
"Что бы такое?" - гадают те.
С этого дня и стали к стене приходить ребята. Правда, Наташка и Пашка лазить на неё не решались. Залезал Талалайка. Что видел, о том рассказывал. Вскоре он доложил:
– Что-то в землю они понатыкали.
Через какое-то время:
– Что-то растёт. Прёт из земли зелёное.
К середине короткого читинского лета разросся за тюремной стеной огород. Огурцы завязались, поднялся картофель, репа взошла, морковь.
Прошло ещё небольшое время. Талалайка снова залез на стену. Видит, Волконский идёт меж грядок.
– Волконский идёт, - зашептал ребятам.
– Остановился.
Через минуту:
– Нагнулся, руку к чему-то тянет.
Не утерпели Наташка и Пашка. Тоже полезли на частокол. Вцепились руками в брёвна, глазеют на огород.
Нагнулся Волконский к какой-то зелёной метёлке. Дёрнул. И вдруг из-под земли - длинное, жёлтое, с хвостиком. Разинули рты ребята - впервые видят они морковь. Соскочили с забора, понеслись по читинским улицам:
– Уродилось!
– Уродилось!
– Что уродилось? Где уродилось?
– Там!
Местные жители вскоре переняли опыт у декабристов. Теперь огороды появились в разных местах Сибири. Позже, когда декабристы вышли на поселение, им удавалось, правда не под открытым небом, а в парниках, выращивать в Сибири и цветную капусту, и спаржу, и даже арбузы, и даже дыни.
"ОЗОЛОЧУ!"
У иркутского купца-богатея помирала жена. Молодая. Красивая.
Купец плакал, как маленький. Метался от доктора к доктору:
– Спасите! Озолочу!
Получали доктора деньги. Лечили. Но больной становилось всё хуже и хуже. Наконец наступил момент, когда уже никто не брался спасти умирающую.
Побежал купец к колдунам и знахаркам. Заклинали те, плясали вокруг больной. Огонь разводили, дымили, чадили. Помирает совсем жена.
И вот тут какая-то иркутская старуха шепнула купцу - мол, в Читинском остроге сидит колодник.
– Он доктор. Своих он лечит. Великий искусник он.
Не привирала старуха, сказала правду. Декабрист доктор Вольф был великолепным врачом. До ареста он числился личным лекарем главнокомандующего Южной армии.
Помчался купец в Читу. Бросился к коменданту тюрьмы:
– Спасите! Не забуду! Озолочу!
Долго не мог понять комендант, в чём дело: кого спасать? От кого спасать? Решил, что на купца напали разбойники.
– Да не разбойники. Жена помирает, - стонал купец.
Согласился комендант отпустить заключённого. Посадили Вольфа в телегу. Приставили рядом солдата с ружьём. Поехали.
Вылечил доктор молодую купчиху. Купец от счастья был на десятом небе. Отпуская Вольфа, он поставил перед ним расписной кувшин. Подивился Вольф: что это, мол, такое?
– Вам, - говорит купец.
– С огромнейшей благодарностью. От души, от сердца. Внутрь загляни, благодетель, внутрь.
Поднял Вольф крышку, глянул в кувшин. А там полным-полно золота. Нахмурился Вольф. Отодвинул кувшин.
– Не беру. Не беру! Пошли, - сказал караульному.
Уехал Вольф с караульным солдатом, а купец ещё долго стоял над кувшином, остолбенело смотрел на золото.
– Не поймёшь их, каторжных. Ей-ей, не поймёшь!
Своим искусством доктор Вольф прославился на всю Сибирь. Многих он спас от тяжёлых болезней и верной смерти. Даже сам генерал Лепарский и тот у него лечился.
Но денег Вольф никогда не брал. Об этом тоже в Сибири знали. Об этом легенды тогда ходили.
"УЛАН-НОРОК"
Братья Николай и Михаил Бестужевы жили на поселении в Селенгинске.
На сотни вёрст на восток от Байкала тянулись в те годы кочевья бурят. Не жили буряты тогда оседло. Переезжали с места на место, перевозили кибитки, перегоняли скот.
Ехали как-то бурятские семьи, остановились на днёвку рядом с берегом Селенги. Видят, тут же, шагах в ста, на пригорке сидит человек. На коленях лежит доска. На доске бумага. По бумаге чем-то загадочным водит.