Чтение онлайн

Повторяю ещё раз, от моей памяти никакого толку! Всякий раз, когда я получаю по макушке, разбиваю голову или ещё как-то повреждаю мозг, маленькие серые клеточки восстанавливаются в новом порядке – иногда разница не очень заметна, а иногда очень.

Собаки настоящего и былого, вероятно, воплотятся в собаке будущего.

Ну что, что вы от меня хотите? Даже когда я пытаюсь быть последовательным в мыслях, моя собственная голова то и дело задним числом перетасовывает факты. Зачем зря напрягаться?

Чтобы у твоей жизни был сюжет.

Любой сюжет лучше, чем никакой.

Если бы мне было не наплевать с высокой колокольни на свой сюжет, я бы сейчас не прохлаждался в Канкуне, верно?

Но сюжет – базовый способ нашего взаимодействия с миром и самими собой. Он характеризуется наличием героя, конфликта и развязки. Некоторые думают, что конфликт – необязательный элемент, но для развития повествования обязательно нужно какое-нибудь неудовлетворённое желание. Даже ожидание лифта – это уже в каком-то смысле конфликт. Желание не помнить в этой системе координат равнозначно желанию помнить и представляет собой часть сюжета. Это неизбежно.

Думаешь, ты самый умный, потому что используешь этот выпендрёжный шрифт с засечками? Чувак, я ходил в начальную школу. Обычными прописными буквами можно записать не менее пафосные слова.

Ты только что сказал, что не доверяешь своей памяти.

Так откуда ты знаешь, что вообще ходил в школу?

Все щенки, кроме одного-единственного, рано или поздно вырастают.

Слушай, даже если это часть сюжета, почему это не может быть та часть, где я просто лежу на пляже и расслабляюсь? Что в этом плохого?

Некоторые писатели сочиняют книгу прямо на ходу, сами себе дивясь и давая персонажам полную свободу. Хотя финал всё расставляет по местам, такие авторы – всё равно что волшебники, которые не хотят знать, как работает их магия. Когда ты строишь воздушные замки, разве не стоит выяснить, откуда берутся кирпичи, чтобы при необходимости соорудить из них новый замок?

Нет, потому что это совершенно неважно. Серьёзно. Я знаю, что нахожусь в вымышленном мире. Большинство людей это свело бы с ума, но меня только радует. Это значит, что если бы даже Халк на самом деле убил мистера Пушистика, то он всё равно не пострадал бы, поскольку его не существует. К тому же у нас остаётся надежда на реальный мир, где бы он ни находился.

Так или иначе, это совершенно неважно.

Самая милосердная вещь в мире – это неспособность собачьего разума связать воедино все его составляющие.

Спасибо, Ариал! В точку! Так зачем их связывать?

Затем, что весь мир держится на сюжетах.

Мы созданы из вещества того же,

Что наши псы. И окружает лай

Всю нашу маленькую жизнь.

Ох, ради бога… Ладно! Слушайте! Хотите знать, что я помню? Я помню, как рак лишил меня мамы.

Все счастливые собаки похожи друг на друга, каждая несчастливая собака несчастлива по-своему.

Я помню, как отец колотил меня – не реже, чем он колотил кулаком по столу. Помню, как ещё в детстве я чувствовал, что мне тесно в моём теле, и мечтал пробиться наружу. Помню, как отчаянно хотел разгромить всё вокруг.

(Официант! Можно нам напитков?)

Тс-с! Он изливает душу.

Это была лучшая из всех собак, это была худшая из всех собак.

Он говорил, что причиняет мне боль из милосердия – так архангел заносит над грешниками карающий меч правосудия. Я был не против правосудия, но меня больше интересовал меч – способность защититься. Я помню, что к моменту окончания школы у меня была кучка друзей-психопатов – озлобленных панков, уменьшенных копий отца. Я помню, как один из них стрелял в моего настоящего отца из пистолета.

Пёс промолвил: «Никогда».

И да, правда, действительно, я помню, что где-то там была собака, в средней школе, кажется, – прежде чем мир окончательно сдвинулся. Был кто-то, кто любил меня безоговорочно, не огрызаясь, не отталкивая, ни о чём не прося, разве что о еде или прогулке.

Что за мастерское создание – собака! Как благородна во время охоты! Как беспредельна в ловле мячика! Как точно и чудесно приносит палку!

Не знаю, было это на самом деле или нет, но я помню, как мечтал, чтобы это продолжалось вечно. Моя мечта не сбылась, зато кое-кто другой стал вечным – я сам. Я сотню раз мог умереть, но я воскресаю снова и снова. Вот и всё, что я могу вам сказать. Довольны?

Я не остановилась, нет, – остановился пёс.

У меня была собака? Настоящая собака? Или мне только кажется?

Почти все собаки существовали на самом деле.

Но ещё я помню, почти так же ясно, что был самым богатым человеком на свете. Помню, как я уже в глубокой старости лежал на дорогущей кровати в окружении несметных сокровищ и сжимал фотографию, где были запечатлены мальчик с щенком. И, прежде чем я отошёл в иной мир, фотография выпала из моих ослабших пальцев и стукнулась об пол – в тот самый момент, когда я произнёс свои последние слова: «Бутон розы».

Это из «Гражданина Кейна».

Именно! А иногда я помню, что был героем Леонардо Ди Каприо в «Титанике». Я не хочу ничего объяснять, потому что не могу, у меня не получится, не в этой жизни. Я просто хочу заткнуться. Я просто хочу…

Сегодня умерла собака. А может быть, вчера – не знаю.

Ребята, прекратите! Вы что, не видите, что ему плохо?

Это ещё более дикое зрелище, чем плачущий Халк.

(Прости, Уэйд. Давай, отдыхай.)

Да, мы будем молчать как минимум главу. Обещаем.

Ну уж нет! Знаете что? Раньше надо было думать! Пойдём, мистер Пушистик. Я оставлю тебя у Престон. А потом меня ждёт работа.

В 1950-Е ГОДЫ район Сохо носил название «Сотня акров ада». Тут были сплошные фабрики, заводы и склады – ночью пустые, днём полные работяг, которые трудились в поте лица за жалкие гроши. Но к 1960-м производство свернулось. Богемные художники увидели все эти здания с высокими окнами и воскликнули: «О-о-о! Естественный свет!» В 1980-е всех этих художников увидели яппи и воскликнули: «О-о-о! Вот и оправдание нашему безудержному потреблению!» – и открыли на каждом углу по магазину. В наши дни почти все заводские помещения перестроили в соответствии с современными стандартами. Цены на немногие уцелевшие здания колеблются между тремя миллионами и суммами, в которых больше нулей, чем может вместить человеческий разум.