Дар
Шрифт:
Он хотел осмотреть ее, выяснить состояние будущей матери и ее ребенка, узнать, как отнеслись к беременности ее родители, что она думает делать и собирается ли она оставить ребенка.
«Похоже, они довольно сильно любят друг друга, — подумал он. — Рано или поздно они поженятся, раз уж они так далеко зашли».
Наверное, родители против их брака — ну что ж, он в этом случае попробует им помочь.
Может быть, их нужно только подтолкнуть в нужном направлении.
Доктор встал и проводил Томми до дверей.
На этот раз сидеть одному в комнате, полной беременных женщин, было совсем неуютно.
Он спрятался за раскрытым журналом и молил Бога о том, чтобы никто из знакомых его матери не увидел его здесь.
Казалось, что до того момента, как медсестра снова пригласила его в кабинет, прошли часы.
— Ну, теперь мы можем поговорить все вместе, — тепло приветствовал его доктор.
Мэрибет смущенно и с явным облегчением улыбалась ему.
Врач послушал сердцебиение ребенка и сказал, что с малышом все в полном порядке.
Она рассказала ему о своем желании отдать ребенка на усыновление, и он пообещал подумать на эту тему, правда, без особого энтузиазма.
Мэрибет показалось, что доктору было гораздо важнее сообщить Томми информацию о будущем ребенке — о его весе и состоянии, о том, какие изменения произойдут в организме Мэрибет в ближайшие месяцы, о витаминах, которые она должна пить, и о необходимости соблюдать режим и как следует отдыхать. Врач говорил с Томми так, будто он был отцом ребенка, и до мальчика постепенно дошло, что происходит. Доктор Маклин решил, что они хотят скрыть от него отцовство Томми.
И сколько бы Мэрибет ни настаивала на том, что это не его ребенок, он им явно не верил — слишком уж бережно Томми относился к своей подруге и слишком уж трогательно о ней заботился.
Когда доктор наконец заговорил о деньгах, его вдруг словно осенило — он вспомнил, что это за мальчик, и проникся к этому юноше еще большим уважением за то, что он привел на прием Мэрибет.
— Ты ведь Томми Уиттейкер, да, сынок? — ласково спросил он.
Ему не хотелось пугать молодого человека, а тем более — он не собирался сообщать о происшедшем его родителям.
— Да, — честно ответил Томми.
— Родители знают об этом?
Томми покраснел до ушей и покачал головой Как он мог объяснить ему, что он тайком взял у мамы записную книжку, чтобы узнать адрес врача?
— Они еще незнакомы с Мэрибет.
Он бы с удовольствием представил ее своим родителям, но в этих обстоятельствах Томми не мог этого сделать, тем более что сейчас с ними вообще было трудно общаться.
— По-моему, пора ее с ними познакомить, — посоветовал доктор Маклин. — Дольше ждать невозможно. Рождество придет так быстро, что ты и не заметишь.
И действительно, до появления малыша на свет оставалось всего четыре месяца.
— Подумай об этом, я уверен, что твои родители все поймут. Правда, они только что прошли через самое страшное в жизни испытание и могут отреагировать не так, как ты ожидаешь, но в конце концов родители тебе помогут.
Мэрибет призналась доктору, что ее семья не желает с ней общаться и что единственный близкий ей человек — это Томми.
— Для твоих плеч это пока еще слишком тяжелый груз, — продолжал доктор. — Тебе понадобится помощь.
— Да нет, все в порядке, — храбро сказал Томми, заставив врача лишний раз убедиться в том, что он отец ребенка, как бы Мэрибет ни убеждала его в обратном.
Доктора очень растрогало то, как она защищает этого мальчика. Эти юные будущие родители вообще произвели на него хорошее впечатление, и он назначил им прием на следующий месяц и дал небольшую книжку, очень доступным языком излагающую сведения о беременности и родах. Фотографий в ней не было — только самые простые рисунки. Ни Том, ни Мэрибет подобных книг никогда не видели.
Несмотря на то что они оба практически не были знакомы ни с подобной информацией, ни с терминологией, Мэрибет могла извлечь из нее массу полезных сведений о том, как ей себя вести, что можно делать, а что нельзя, в каких случаях нужно немедленно обращаться к врачу. Они оба были очень благодарны ему за книгу.
Доктор Маклин сказал Мэрибет, что наблюдение во время беременности и прием родов будут стоить ей двести пятьдесят долларов, а обслуживание в роддоме — еще триста; к счастью, у нее еще оставались те деньги, которые отец дал ей на оплату пребывания в монастыре.
Но не это было главное — Мэрибет больше всего беспокоила уверенность врача в том, что Томми отец ребенка.
— Что будет, если он скажет твоей матери? — в ужасе спросила она.
Ей совершенно не хотелось, чтобы у ее близкого друга по ее вине возникли проблемы с родителями.
Но Томми, разделявший с ней ее беспокойство, все же был уверен, что доктор их не выдаст. Это был порядочный человек, который не станет вмешиваться в чужие дела.
И несмотря на то, что доктор теперь считает его отцом ребенка, Томми был рад, что привел к нему Мэрибет.
— Ничего он не скажет, не беспокойся. Он явно хочет нам помочь.
Томми доверял врачу и ничуть не жалел о своем поступке.
— Да, мне он тоже понравился, — сказала Мэрибет.
Они сидели в кафе и потягивали молочный коктейль, обсуждая книжку, которую дал им доктор, и все, что он сказал им о течении беременности, схватках и родах.
— Знаешь, я очень боюсь, — нервно сказала Мэрибет. — Он пообещал дать обезболивающее, но мне все равно страшно.
Она и представить себе не могла, что ей предстоит. Пройти через такое в шестнадцать лет, да еще и отдать чужим людям собственного ребенка, толком не посмотрев на него, — это была слишком тяжелая плата за полчаса сомнительного любовного опыта, приобретенного на переднем сиденье в «Шевроле» с помощью Пола Брауна.