Дама сердца
Шрифт:
– Да, да, госпожа! Констанция положила ожерелье в ларец… Мы видели… Мы помним… – затараторили они наперебой.
Сибилла строго взглянула на своих камеристок.
– Я не обвиняю Констанцию в воровстве! Я просто хочу найти ожерелье! – произнесла она, теряя терпение.
– Мы найдём его… Мы найдём его… – снова затараторили камеристки.
– И не взболтните лишнего графу! – приказала Сибилла, надеясь всё же, что ожерелье найдётся. Ей не хотелось и думать, что среди её окружения есть вор … ли воровка.
Но, увы, все тщания камеристок были напрасными. Они искали везде, где только возможно, но ожерелья нигде не было. Графиня с ужасом осознала, что её обокрали в собственном же замке. Ей стало дурно…
Констанции пришлось ослабить ей шнуровку платья и принести прохладной фруктовой воды. Но Сибилла была безутешна.
– Боже мой! В замке вор! Как я скажу об этом графу?! – сокрушалась она.
И тут Констанция заметно оживилась.
– Ах, ваше сиятельство, простите, что осмеливаюсь давать вам советы…
– Говори же! – не выдержала графиня её предисловий.
– Думаю, что никто из вашего окружения не способен на подобную подлость… Никому и в голову не придёт украсть из замка хоть самую малость, не говоря уже о фамильных драгоценностях.
Сибилла машинально кивнула, соглашаясь с камеристкой.
– Да, да, госпожа! – подхватили словоохотливые камеристки, которые за столь короткий срок уже успели возненавидеть наглых бесстыжих актрис, которые чувствовали себя в замке Бельфор, словно у себя дома.
– Это могли сделать актрисы! – наконец, высказалась одна из них. – Эти раскрашенные потаскушки не могли удержаться от соблазна! Ожерелье из голубого сапфирина просто прекрасно!
Сибилла округлила глаза… Но была вынуждена задуматься над словами камеристки.
Примерно в полдень графиня вошла в покои своего супруга, застав его весьма некстати в обществе Колетты. Правда, «голубки» выглядели довольно невинно…
Актриса тотчас поклонилась графине, а Его сиятельство, заметив чрезмерную бледность жены, сразу же понял: что-то случилось. Он жестом велел Колете удалиться, что та и не преминула сделать.
– Сибилла, дорогая! Что с тобой! – поспешил осведомиться Ангерран.
Графиня потупила взор.
– Ах, Ангерран… Я право не знаю, как и сказать…
Графа охватило волнение.
– Говори! Что же случилось?!
– У меня пропало сапфириновое ожерелье… – собравшись с силами, выпалила Сибилла.
– То, которое принадлежало твоей матушке?
Графиня кивнула.
– Ты приказала осмотреть свои покои? – на всякий случай уточнил граф.
– Да и не только… Но его нигде нет, Ангерран… – словно оправдываясь, сказала Сибилла.
Кровь прилила к голове графа.
– Я прикажу перевернуть весь замок вверх дном! – прорычал он. – Найду вора и лично отрублю ему руки!
– Или ей… – вставила графиня.
Ангерран осёкся и с удивлением воззрился на жену.
– Ты хочешь сказать, что ожерелье украла женщина?!
– Возможно, я вполне допускаю это…
Граф приблизился к жене.
– Ты кого-то подозреваешь?
Та отрицательно покачала головой.
– Но вот мои камеристки…
– Эти безмозглые болтушки! – перебил жену граф. – Так что они говорят?
– Говорят, что актрисы ведут себя… неподобающим образом и вполне могли завладеть моим ожерельем… – высказалась Сибилла и закрыла глаза от страха, думая, что муж начнёт сейчас «метать гром и молнии» подобно Зевсу.
Тот побледнел…
– Если это так, то я жестоко покараю виновную… или виновного. – Заверил он и отправил пажа за командиром замковой стражи.
Граф выполнил своё обещание и приказал стражникам перевернуть весь замок вверх дном, в частности начать обыск с актёров и их имущества, в котором, увы, ничего не нашли.
Граф пребывал в смятении – обыскали почти всех обитателей Бельфора: камеристок, белошвеек, кухарок, прачек, пажей, личную прислугу, жонглёров, акробатов, музыкантов… и даже конюших и егерей. Длинный список можно было продолжать и дальше.
Когда стражники ворвались в каморку Анри и начали бесцеремонно рыться в его вещах, он не выдержал и задал дерзкий вопрос:
– Неужели вы думаете, что я посмел бы украсть ожерелье графини? Я служу придворным поэтом почти пять лет…
– Приказ Его сиятельства! – коротко отрезал один из стражников, тщательно обыскивая сундук Анри, ничуть не удивившись его чрезмерной осведомлённости, хотя граф приказал не разглашать причину обыска.
В это время появился командир замковой стражи.
– Ну что? – мрачно поинтересовался он, подозревая, что и здесь они ничего не найдут.
Анри ехидно улыбнулся.
– Я так понимаю, у актёров ничего не нашли… Иначе вы не пожаловали бы сюда… – невзначай поинтересовался поэт.
– Нет… – коротко отрезал командир стражи, не подозревая подвоха.
– Ни у актрис, ни у этих мужланов? – не унимался Анри.
Командир стражи на мгновение замер, слова поэта возымели на него вполне определённое действие.
– За мной! – рявкнул он своим подчинённым, резко развернулся и по бесконечным замковым коридорам направился в комнату Ригора, фаворита графини.
«Его сиятельство приказал обыскать всех! – мысленно рассуждал он. – Даже Колетту! А чем лучше этот бродячий выскочка, пригревшийся около нашей госпожи?!»
…Ригор трудился над кансоной, посвящённой прекрасной Сибилле, когда дверь в его крохотную комнатку (графиня приказала разместить голиарда отдельно от актёров и прислуги, дабы тот смог спокойно предаваться сочинительству) распахнулась, и на пороге появились стражники.