Шрифт:
Григорий Иванов
Цветные пятна
Зелёные краски, словно смазанные полосы чьих-то слёз, растекаются и перемешиваются в бесформенном хороводе медленно кружащихся мыслей. Яркое пятно мерцает ядовитым блеском. Там, в глубине, нет ничего, лишь отголоски тихого разговора витают в пустоте, напоминая о сказанных однажды словах. - Ты сердишься на меня? - Нет, что ты? Как ты могла такое подумать? - У тебя было такое выражение лица, будто ты чем-то недоволен. - Правда?.. Я не знал. - Понимаешь, на меня нельзя сердиться. - На тебя невозможно сердиться. - ...ты так думаешь? - Я это знаю. - Хм... Я рада... - Ты... ммм... - Да? - Я... ммм... - Ну же? - Да нет, ничего... - Хорошо. - Да... - Ладно, я должна идти... - Иди... иди... Женский голос приобретает наставительные нотки, тем не менее, в нём проскальзывает немного отчаянья. - Послушай, перестань опять впадать в темноту, оглянись вокруг, всё не так уж плохо. - Да, да... конечно. - О-о-о!.. Ты огорчаешь меня своим убитым видом. - Нет, нет, всё нормально, не обращай внимания. Меня нельзя воспринимать серьёзно... - Вот как? - ...иди, иди. Тебя ведь ждут дела. - Хорошо.... Ну, счастливо... - Прощай... Лёгкие шаги, звук захлопывающейся двери, тишина, спустя секунду тяжёлый вздох... Краски клубятся и перетекают, сгущаясь то в одном месте, то в другом. Оттенки вызывают воспоминания о давно исчезнувшем лете и солнечных лучах, проходящих через только что сорванный с дерева лист.
Во тьме слышен звук редко падающих капель воды. Он отражается от голых стен и гулко летает, пронзая зелень. Где-то там, в небытии тихо плачет одинокое нечто.
* * *
Опускается полумрак, и агония синим цветом пронзает ночь. Словно глубины бесконечных впадин, прячущихся под толщей бездарно окрашенной красками печали воды, гудят в напряжении и переливаются бледные пятна тёмно-синего океана. Тысячелетняя тишина гнетёт бездну, и лишь слабый шёпот нарушает молчание. Когда-то здесь звенела речь, но времена эти ушли. - Не знаю, что делать. - Ты мужчина, ты должен знать. - Понимаю, но... - Какие ещё могут быть "но"?! - Да... Ты права... - Возьми себя в руки, перестань плакаться! Нельзя же вечно так думать. - Нельзя... - Бесполезно, до тебя ничего не доходит. - ... - Посмотри в зеркало, ведь ты исчезаешь, растворяешься в себе! Уверена, ты долго не протянешь, если не пересмотришь свой путь. - Не протяну... - О, боже, почему я должна утешать тебя?! - ...не надо... - Я просто не знаю, что делать! - Хм... Это ведь мои слова. - Мне можно. - Да... Ты уже уходишь?... - Я не могу остаться... - Не понимаю, почему?... - Знаю... Прости, но у тебя ещё всё впереди, забудь меня, найди своё будущее где-нибудь там... или там... - Не могу... - Да брось ты... Это проходит, поверь, я точно знаю. Проходит... - Не правда... Только не со мной... - Думаешь ты какой-то особенный?... - Нет, но ты особенная... - Ты ещё совсем ребёнок... - Хм... - Ладно, не обижайся... - Я не могу... - О-о-о... Мне лучше уйти... - ... - Прощай. - Прощай... В бесконечной бездне океана, наверное, плавают рыбы, слепые и бледно-серые, никогда не видевшие света. Но в это сложно поверить, здесь совершенно ничего нельзя разглядеть, лишь синяя, синяя пустота - одно большое, расползшееся по треснувшему окну реальности пятно, клякса. Едва слышимые голоса медленно перетекают от одной мутной, расплывающейся линии к другой, словно отзвуки затухающего эха...
Во тьме слышен звук редко падающих капель воды. Он отражается от голых стен и гулко летает, пронзая синеву. Где-то там, в небытии тихо плачет одинокое нечто.
* * *
Кругом темнота. Абсолютно ничего не видно, будто кто-то, шутя, пролил банку чернил и замарал реальность. Во мраке нет ни контуров, ни силуэтов только голоса. - Хочешь, я подарю тебе ключи? - Ключи? - Да ключи от мира, живущего в моей душе. - Это ещё зачем? - Понимаешь, я просто хочу тебе что-нибудь подарить. - Ну... не знаю... - Смотри, вот... - Ах!.. Как красиво!.. - Возьми, они твои. - Спасибо, действительно, красивые. - Теперь можешь приходить сюда в любое время, когда захочется. - Да... Спасибо... - Знаешь, мне нравится, как ты улыбаешься. Ты... ты самая красивая... - Зачем ты это сказал? - Потому что я так думаю. Ты... ты... - Не смотри на меня так. Я не цветок на полянке! - Неправда, цветок - прекрасная роза. Наваливается тишина, погружая всё в тяжёлое ожидание. - Послушай.... Возьми свои ключи обратно. - Они мне не нужны. Они твои. - Нет! Забери! - Что случилось? Тебе не нравится чёрный цвет? - Да, он мне отвратителен! Держи!... Слышен звук бьющегося стекла, словно что-то хрупкое осыпалось на стальные плиты. На мгновение во тьме показывается какой-то бесформенный призрак, но он быстро исчезает, ничего после себя не оставив. Наверное, показалось... - ... - ... - Разбились?... - Да... - Что теперь будет?.. - Прости, я не хотела... - Здесь нет твоей вины, ведь ты самое совершенное существо. - Проваливай!!! Звонкий шлепок. - Ах!.. - Ну что ты привязался ко мне?! - Я... - Исчезни! - Ладно, я пошёл... Гулкие удаляющиеся шаги. - Так-то... Шаги замирают. - Только... - Ну? - Я хочу напоследок тебе кое-что сказать... - ?.. - Я люблю тебя...
Во тьме слышен звук редко падающих капель воды. Он отражается от голых стен и гулко летает, пронзая чёрноту. Где-то там, в небытии тихо плачет одинокое нечто.
Эпилог
Бесконечный зелёный луг раскинулся до самого горизонта. Словно его отражение, но только тёмно-синего цвета, сверху замирает тяжёлое небо. Где-то рядом должно светить яркое солнце, но, как ни жаль, его нет, наверное, прячется за большой, медленно ползущей тучей. В воздухе витает какое-то напряжение. Надо полагать, скоро будет гроза, небосвод озарится яркими сполохами жёлтых молний и, расколовшись на неровные обломки, упадёт прозрачными каплями дождя. Или слёз?.. Всюду струится ожидание. Оно словно жаждет материализоваться, превратиться во что-то живое, настоящее. Ещё чуть-чуть... Наконец, капли сначала осторожно, потом быстрее и быстрее начинают ударяться по неровной поверхности. Краски размякают и мутными ручьями стекают вниз с полотна, стирают мир. Спустя минуту смешивается вместе и зелёное, и синее, и чёрное, нет ни травы, ни неба, ни тучи - пропадает всё... Внезапный порыв ветра, подхватывает холст, пошатнувшись, он наклоняется и падает, унося с собой последние останки реальности. Остаётся лишь тьма, в которой тихо плачет одинокое нечто...