Чтение онлайн

Рустам отправился на космодром подготовить корабль к взлету и передать временные права Лене на транспортное средство. Мне сказали ждать до последнего момента и выйти из дому, когда останется лишь нажать на «старт».

В общем, я и собирался так поступить. Сидел, маялся в ожидании Лениного звонка. Дождался. Вот он, вызов. Я схватил трубку.

— Ну, где же ты?! Уже полчаса звоню! — голос недовольный, расстроенный. — Выходи скорее — до запуска уже меньше часа. Бежать придется. Всё. Жду.

Отлично. Только почему я ничего не слышал раньше? Потом спрошу. Сейчас на дороге сосредоточиться надо — город только по карте знаю, мало ли с какими препятствиями столкнусь. Любое препятствие — задержка. А если непреодолимое — вообще заблудиться можно. И тогда всё…

Бежать тяжело. Особенно, когда не знаешь — куда. Бестолково мечешься в узких проходах между неказистыми домиками. Задеваешь непонятные матерчатые вывески. Оскальзываешься на кожуре неизвестных фруктов. Перепрыгиваешь через грязные канавы. Мелькание удивленных, настороженных и напряженных лиц, цветастых нарядов. Разноцветных закрытых дверей: деревянных, выкрашенных красным лаком с желтыми драконами по углам. Дощатых, с выжженными иероглифами. Пластмассовых, с небрежно намалеванными светящейся краской цифрами. Плетеных из тонких дощечек, скрепленных потертыми веревками, с выцветшими под солнцем и дождями рисунками черной и цветной туши.

От всего этого кружится голова, и охватывает отчаяние, сковывая ноги и руки, заставляя давиться воздухом с недостаточным содержанием кислорода.

Облава. Стандартная процедура местного правительства. Что они ищут — никому не известно. Это метод устрашения и приведения к покорности. Всегда кого-нибудь да забирают — каждый четвертый ханец нарушает закон. Если же миротворцы видят бегущего человека, то реагируют однозначно: взять его! Потому что невиновный не будет бежать. Потому что все тихо-мирно сидят в своих домах и ждут.

Миротворцы! Прекрасное слово. Да, когда-то они действительно творили мир, усмиряли конфликты. Слово осталось. Поменялись функции. Теперь это военизированная полицейская организация на службе правительства.

Преследователи методичны. Они вполне уверены, что никому подозрительному не удастся уйти от их настойчивого внимания. Я вполне солидарен с ними.

То, что я попал в кольцо, — случайность. Фатальная для меня.

Почему-то становится хуже видно. Взгляд ни на чем не фокусируется — всё расплывается и подергивается. Я останавливаюсь, прислоняюсь лбом к стене, закрываю глаза и тру их. Становится хуже. Ну, вот и всё. Добегался. Даже не смешно. Или это эффект противоядия, которое я принял, едва услышал облаву?

Надо идти дальше. Отдохнул.

Впереди — открытое пространство, которое мне нужно преодолеть до Рустамовского корабля. Если миротворцы дойдут до ограничительного барьера позже, чем я войду в корабль, то всё будет в порядке. Но что-то я сомневаюсь, что так будет.

Я не пробегаю и половины пути, когда миротворцы появляются за моей спиной. Нет, я не оглядываюсь — к чему терять время. Снотворная ампула ударяет в спину. Толчок сбивает мне дыхание, и я чуть не спотыкаюсь, лишь слегка виляя в сторону. Миротворцы ждут результатов выстрела, но противоядие действует исправно — я даже не чувствую местного онемения.

Вот тогда они разворачиваются, сосредотачивая огонь на ногах, подозревая, что на мне бронежилет. Становится нестерпимо больно от подгоняющих ударов.

Мышцы на ногах непроизвольно подергиваются, немеют. Я уже еле тащусь. Антидот практически не действует — слишком много ампул попало в меня. Самое время вспомнить о силе воли и цели в жизни. Главная цель. И остальные, которые ведут к главной.

Покинуть планету.

Почему я не сделал этого раньше? Зачем втянул Лену?

Еще шаг. Еще. Нет сил.

И надрывный далекий голос, который заставляет:

— Иди, Илья! Иди! Ты дойдешь! Я знаю…

Кто-то плачет. И некому успокоить, кроме меня…

Лена настояла на своем. Вернуть корабль Рустаму на ближайшей реперной станции. Мои доводы, что это его обидит, во внимание приняты не были. Мы даже поругались. Пришлось брать свои слова назад и мириться. В первый раз.

Всего лишь пересадка.

Да и кто нас пустит вниз, в заповедник, без разрешения, визы, туристической карты? Ни денег, ни связей. Так что в планах посещение смотровой палубы, выставки панорамных снимков Зельде и скучное ожидание космолета, следующего в нужном направлении.

С возвращением корабля Рустама получилось здорово — я договорился с диспетчером. Рейсы на Хань редкость, а товары потребляют и там. Так что мне, кроме билетов, еще и доплатили за предоставление грузового объема.

Я уже привык ждать. Наверно, правильно. К чему спешить? Наверняка родители сделали всё, чтобы их было труднее найти. Только тщательный поиск и отсев лишней информации позволит достичь цели, где бы она не находилась. Не верится в быстрый результат.

После того, как мы поселились в одной из кают станции, ничего не оставалось, как последовать намеченному плану. Смотровая палуба — всегда интересно. А на планете-заповеднике — вдвойне. Если телескопы настроены, можно рассматривать поверхность, словно находишься внизу. Это прекрасно компенсирует невозможность спуститься.

Но, естественно, не будешь целый день сидеть, уставившись в одну точку на поверхности. И даже Ленины восхищенные возгласы всё меньше умиляют. Хочется как-нибудь отвлечься от сине-зеленых разводов и посмотреть на что-нибудь желто-красное. Я ей сказал, а она сразу осуждать. Дескать, прекрасного не понимаю, и всё мне едино: что инопланетный пейзаж, что дурацкая картинка простым карандашом. На это я резонно ответил, что карандаш может быть в руках мастера, и что я позже еще посмотрю, чтобы подтвердить впечатление. А пока отдохну.