Чтение онлайн

– Ладно, – неохотно отозвался Элпидио. – Подождите меня минутку.

Селия, воспользовавшись случаем, распрощалась.

– Ну, я побегу! Если Матильде зайдет к вам, скажите, что я не буду ужинать дома и пойду прямо в «Гайярре».

Элпидио проводил ее на улицу, вернулся в бар и, заняв свое место, оперся локтями о стойку. Несмотря на канун праздника, кабачок был почти безлюден. Сидя перед пустым стаканом, сорокалетняя иностранка читала у стойки газету, а за столиком старый Филомено развлекался тем, что раскладывал пасьянс.

Элпидио выбил из трубки пепел и набил ее снова. Как он и ожидал, Хулия вышла из столовой и, вздыхая, села в кресло.

– Бедная девочка! – сказала она, чтобы начать разговор. – Как ты думаешь, правда то, что говорят?

В ответ Элпидио только развел руками.

Несмотря на свою старую дружбу с Атилой, Пабло так и не привык к петушиным боям. Свирепость дерущихся птиц, распаленные зрители, кровь – все внушало ему неодолимое отвращение. Но главное – ему становилось решительно не по себе, когда он видел напряженное лицо друга, его судорожно стиснутые руки и горящие глаза. Бесполезно обращаться к нему, тянуть за рукав, пытаться как-то привлечь к себе внимание. Атила всем своим существом принимал участие в бое: на шее у него набухали вены, бугром вздувались бицепсы, он курил не переставая, зажигал, отбрасывал прочь и снова зажигал одну сигарету за другой.

Когда Пабло пришел в «Погребок», Атила выпустил Мачакито против петуха, принадлежавшего каким-то цыганам. Хуана сидела на лавке в дальнем углу. Увидев Пабло, она подвинулась, освобождая ему место. С бледным лицом, зажав в руке погасшую сигарету, она словно завороженная следила за боем. Вокруг нее парни из команды Атилы громкими криками подбадривали его петуха. В первом ряду, стоя на коленях, стонал, бурно выражая свои чувства, Хуан Божий человек, дурачок.

Петухи одновременно отступили и стали клевать землю, как бы подзадоривая друг друга. Затем, словно повинуясь какому-то сигналу, они возобновили сражение. Их тела яростно сшиблись, и перья закружились в воздухе.

– Продолжаешь? – спросил Атила хозяина другого петуха.

– Да, – ответил тот, отирая платком пот. – Какого черта!

Пабло пытался поймать взгляд Хуаны.

– Кто этот цыган? – спросил он.

– Я его не знаю, – ответила Хуана не оборачиваясь. – Никогда раньше не видела.

Мачакито загнал своего противника в угол площадки и принялся со злобным остервенением долбить его шею.

– Продолжаешь? – ехидно спросил Атила.

– Дерьмо.

– Продолжаешь?

– Так растак…

– Продолжаешь?

– А черт! – крикнул цыган. – Делай что хочешь.

Шея его петуха обильно кровоточила, он тщетно пытался уклониться от разящей шпоры Мачакито.

– Бери! – крикнул цыган, швыряя деньги на землю. – Подавись ими.

Он порывисто схватил побежденного петуха, гребешок которого, как и гребешок Мачакито, превратился в жалкий окровавленный хохолок. Из кармана брюк цыган достал кусок ваты и, не переставая ругаться, оказал петуху первую помощь.

Атила тоже подобрал своего петуха и, обняв, укачивал его на руках, точно маленького ребенка. Потом он сунул его в клетку и сказал буфетчице:

– Пусть он побудет у вас, я потом зайду за ним.

Он все еще был возбужден после напряженного боя и вытер пот рукавом пиджака. Товарищи по команде окружили его, вратарь Эрнесто поднес вина. Атила пил, высоко подняв кувшин, запрокинув голову и громко причмокивая языком. Осушив кувшин, стукнул по мраморной стойке и заказал бутылку вина.

– Пей, приятель, – сказал он, протягивая бутылку цыгану.

Тот, ворча, принял приглашение. Лицо его блестело от пота. Он отхлебнул добрый глоток. Атила радостно засмеялся и похлопал его по спине. Окружающие тоже выпили, бутылка переходила из рук в руки.

Только тогда, казалось, Атила заметил друга, и в глазах его появился стеклянный блеск. Сжимая лежавшую у него на коленях руку Хуаны, Пабло растерянно глядел, как Атила приближается к нему с невозмутимой улыбкой на губах, засунув руки в карманы.

– Как дела, ребятки?

Должно быть, он уже слегка опьянел. Он обнял их обоих сразу и звучно расцеловал.

– Как вам понравился Мачакито?

От него разило вином. Хуана встала, сделав движение, чтобы уйти.

– Прощай, – сказала она Пабло. – Мне пора домой.

Но Атила схватил ее за руку и заставил снова сесть.

– Ты останешься, куколка.

Пока они препирались, Пабло соскользнул со скамьи и пристроился по другую сторону стойки на штабеле ящиков с лимонадом.

– Рюмку рома, – сказал он буфетчице.

Женщина сразу же налила ему, но он не пил, все еще оглушенный двусмысленностью происходящего, и ждал, когда успокоится дыхание. Рядом Эрнесто разговаривал с друзьями.

– Пойдешь завтра на матч?

– Загляну, чтобы вам посвистеть.

В углу Атила продолжал сжимать кисть Хуаны. Если прислушаться, можно было, несмотря на шум и гам, разобрать, о чем они говорили.

– Придешь?

– Мне больно.

– Придешь?

– Отпусти меня.

– Придешь?

– Я тебе сказала – пусти.

Атила оставил ее наконец. Побежденная Хуана, не подымая глаз, смущенно расправила складки юбки. Потом взяла с консоли сумку и нетвердыми шагами направилась к выходу.

Атила несколько секунд не двигаясь глядел ей вслед: его глаза блестели, как два стеклянных жука, на рубахе под мышками темными кругами выступил пот. Потом, засунув руки в карманы, он медленно повернулся, сверля Пабло вопрошающим взглядом.