Цико
Шрифт:
К ней подбежали. С трудом привели ее в чувство, подняли на руки и понесли домой.
Дали знать матери и бабушке. И те тотчас же прибежали к своей несчастной девочке.
Но никакой уход, никакие заботы не могли поднять ее на ноги. Она вся горела в горячечном жару, бредовые видения одолевали ее. Цико угасала с каждым днем, таяла, как восковая свеча.
Одна только суровая бабушка, которая недавно так неумолимо оттолкнула от себя Цико, теперь нежно ухаживала за ней, не жалея своих сил, исполняя каждое ее желание. Мать от горя тоже свалилась в постель.
Однажды вечером Цико как будто немного успокоилась, затихла. Бабушка, выбившаяся за день из сил, задремала. Было около полуночи, когда Цико вдруг приподнялась, прислушалась к тишине и бесшумно соскользнула с постели. Ее глаза безумно блуждали.
Она осторожно открыла дверь и, что-то бормоча про себя, вышла на залитый лунным светом двор. Щеки ее пылали, губы пересохли от жара. Ее как бы сжигал внутренний огонь. Она побежала к реке. Иногда она выкрикивала что-то бессвязное и только без конца повторяла имя Гугуа, как бы ведя с любимым нескончаемую беседу.
Вот она подошла к краю обрыва и остановилась, как будто поняв: еще один шаг, и она полетит в, пропасть и… будет спасена!..
Но вдруг она задрожала всем телом, безмерный ужас исказил ее лицо.
– Боюсь, боюсь… – вскричала она. – Страшно, за мной гонятся, догоняют, поймают, будут мучить!.. Чего вам надо от меня? – Она подняла руки, как бы защищаясь от невидимого врага. – Нет, не поймаете, не догоните! – Она с криком бросилась со скалы и упала в самую середину реки.
Случайно проходившие крестьяне услышали женский крик. Они бросились к реке. Но было уже поздно, – Цико всплыла на поверхность воды…
Ее вытащили на берег. Сбежалось все село. Старуха Шавтвала кинулась на труп утопленницы, своей несчастной внучки, сердце ее не выдержало и разорвалось.
Так окончилась история этой семьи, навсегда погас свет в покинутом доме, и позабыт всеми очаг, когда-то горевший в нем веселым пламенем.
Пошла бродить по миру Хазуа, полоумная мать Цико. Она ходила от двора ко: двору, скиталась по всему ущелью и расспрашивала встречных:
– Не видали моей дочери? У меня ведь была дочь… Куда же она девалась?… Цико! Цико! – исступленно кричала она. И вдруг застывала с искаженным лицом, уставившись в одну точку мутными глазами.
– Убили! Кровь! – и Хазуа начинала вопить протяжно и так жутко, что люди затыкали уши и обходили ее стороной.