Чтение онлайн

Утром Алексей в волчьем тулупе, в расшитых красной шерстью пимах, в меховой шапке ходил по базару и под видом не то представителя военного ведомства, не то просто купца, выспрашивал, у кого он может купить партию пароконных саней.

Торговцы разводили руками.

— Вот поди ты, — размахивая большими рукавицами из косматой собачьей шкуры, говорил широкобородый, с заплывшими глазами на мясистом лице торговец. — Кто думал, что пароконные потребуются. Знать, так я такие бы и заказал Якову Степановичу. Да ведь черт вас знает, сегодня вам одно подай, завтра другое поднеси. Если повременишь, я покалякаю с ним, может, и сделает. Да сколько тебе их надо-то?

— Сотен семь, даже восемь.

— Ишь ты, сколько… Делами, вижу, не малыми ворочаешь. Кому же такая прорва понадобилась?

— Ну это, брат, секрет.

Торговцы загалдели, и все, как один, предлагали ехать к Якову Степановичу. Широкобородый схватил Алексея за руку.

— Ну так и быть, едем. Сам повезу. Пусть знает, ка кого покупателя я ему приискал.

Не успел Алексей еще как следует поговорить с другими купцами, как был усажен в санки и вместе с широкобородым уже катил по поселку.

Хозяина дома не оказалось, и Алексей согласился поехать за пять верст в лес в мастерские… Он рассчитывал в беседе с торговцами выведать нужные ему сведения о колчаковцах.

Вышедший навстречу приехавшим толстенький старичок с розовым личиком оказался тем самым человеком, чье имя с таким уважением произносили местные торговцы.

— Вот, Яков Степанович, — залебезил торговец, — оптового покупателя приволок. Целая прорва саней ему нужна пароконных, — и, заискивающе улыбнувшись, добавил: — Видишь, не даром кредит у тебя получаю. К Митрю Митричу не повез ведь его.

Розовое личико хозяина расплылось в улыбке, неожиданно он заговорил густым басом:

— Милости прошу в горницу. Чайку попьем, там и по калякаем.

Алексей вошел в помещение, снял тулуп, но снимать борчатку отказался.

— Нездоровится мне что-то, — сказал он озадаченному хозяину. — Согреюсь потом разве.

Вместо чая пили самогон. Яков Степанович наливал его прямо в чайные стаканы. Видя, как пьянеет гость, хотя и пил он немного, хозяин и торговец добросовестно поддерживали компанию.

Сделка на сани была заключена после долгих споров. Яков Степанович заломил тройную цену. Алексей стал давать половину.

— Бога побойся, Яков Степанович, — убеждал он старика, — разве можно с военного ведомства такую цену брать?

— Молодой еще ты, видать, без опыта, — басил Яков Степанович, — с кого же брать, как не с казны. Тут разуметь надо. Одно дело, скажем, частное лицо. С ним баловаться не смей. Веди дело честно. Потому что это частная собственность. Святая святых. Совсем другое дело казна. Здеся и хапнуть не зазорно, потому она вроде придорожной яблони с созревшими плодами: ты не возьмешь — другие заберут. Мое предложение такое: сделку подпишем по сорок рубликов на штуку, а заплатишь по тридцать. Вот нам обоим и будет хорошо. А казна что? Казна стерпит.

Поторговавшись еще немного для приличия, Алексей согласился купить восемьсот саней на условиях Якова Степановича. Срок изготовления тоже был указан Яковом Степановичем. Но когда дело дошло до задатка, Алексей уперся и больше половины запрошенной суммы давать отказался. На этот раз уступил хозяин. Он понял, что сибиряк знает свое дело крепко, деньгами зря не бросается, поэтому и спорить дальше не стал.

После заключения сделки разговор перешел на другие дела. Алексей посетовал на то, что война затянулась.

Яков Степанович лукаво улыбнулся.

— Пусть воюют. Нам от этого одна польза. Вот партизаны только, подлые, мешают.

— Не понимаю, почему вы их не уничтожите, — удивился Алексей. — У нас в Сибири с ними не церемонятся. Чуть что, к стенке. В Омске восстание хотели сделать, так верховный велел всех расстрелять. Рука у адмирала твердая…

— А у нас, думаешь, не так? — мотая головой после очередной порции самогона, ответил порядком опьяневший хозяин. — Тем, которые попадут, пощады тоже нет, да много их, сволочей, всех не перебьешь.

— У вас что, солдат не хватает?

— Вроде бы хватает, не мало их. У нас только две роты стоят, да в соседних селах по роте. Выходит на волость немало.

— Боятся, значит, вот так и получается…

— Нет, не боятся. Кто попался, всем каюк.

— Не верится что-то, — пристукнув стаканом, сказал Алексей.

— Зря не веришь. Оставайся ночевать, увидишь.

Алексей непонимающе посмотрел на хозяина.

— Туда всех их водят… Сегодня тоже вот-вот привезут, а ночью прихлопнут. Вон, кажись, едут, легки на помине, — показывая в окно, сказал хозяин.

Алексей не торопясь подошел к окну. Во дворе остановились пятеро саней. Из них вытащили одиннадцать изуродованных человек. Солдаты прикладами столкнули, а некоторых просто сбросили в подвал, заперли дверь на замок и, оставив пять человек охраны, засобирались обратно.

Руководивший всем этим делом офицер что-то долго говорил оставшимся в охране солдатам, потом накричал на уезжающий обратно конвой и в конце концов, сделав знак своему кучеру, чтобы подождал, пошел в горницу.

Яков Степанович познакомил офицера с представителем белой армии и один за другим налил ему два стакана — самогона. Потом, продолжая выпивать, все трое с удовольствием слушали рассказ Алексея о благородных качествах адмирала Колчака, о его твердости при подавлении восстаний и больших полководческих способностях. Когда Алексей снова рассказал, как жестоко было подавлено восстание в Омске, офицер шумно вздохнул и, как бы оправдываясь, сказал:

— Молодцы! А у нас не получалось. Руки твердой не было. Каждый в свою сторону тянул, да теперь, слава богу, кончилось это. Через несколько дней решительное наступление будет. Подошел бандитам конец.

Яков Степанович ехидно улыбнулся.

— Не первый раз наступаете, может, и опять не последний. Кто знает, как потянет дело. Вдруг так же, как раньше…

— Нет, Яков Степанович, теперь наверняка, — ответил захмелевший офицер. — Сила собралась во какая… Наш батальон только в заграждении, и то ему отводят всего три версты, а там, где наступать будут, у Златоуста, говорят, больше четырех тысяч.