Что осталось за кадром

Брод-Бич, Калифорния

Четыре года назад

Быть секс-символом – задача не из легких, скорее тяжкая работа. Кензи Скотт вернулся с утренней пробежки по пляжу, задыхаясь, весь мокрый от пота, как взмыленная лошадь. Иногда подобные занятия доставляли ему истинное наслаждение, но порой приносили нестерпимые муки. Сегодня случилось именно это.

Его слуга Реймон, способный предвидеть все, что необходимо сделать, молча протянул ему стакан холодного сока и снова исчез на кухне. Кензи в изнеможении упал на софу. Потягивая сок, он наблюдал в окно за волнами, неспешно набегавшими на берег. Он мог смотреть на море бесконечно. Волна за волной, и так беспрерывно… Завораживающее, гипнотическое зрелище.

Его ждали обязанности, но он настолько расслабился, что не испытывал никакого желания что-либо делать. Он потянулся и взял наудачу кассету из стопки на столе. Приближалась церемония присуждения «Оскара», и студии призывали членов киноакадемии высказаться о фильмах-номинантах. Он взглянул на кассету. «Открытый дом» выдвигался на «Оскара» в номинации «Лучшая женская роль». Актриса Рейн Марло.

Кензи слышал много хорошего об этой актрисе, но не видел ни одного фильма с ее участием. Поставив кассету, он снова устроился на софе.

Появились первые титры, и он ощутил знакомую дрожь нетерпения. С возрастом он так и не смог преодолеть в себе слепую любовь к кино. Лучшими воспоминаниями его детства, безусловно, были часы, проведенные в темноте кинотеатров. Тогда мечта стать актером казалась ему недосягаемой, и все же он добился своего. И хотя за годы работы он узнал много прозаических вещей о том, как делается кино, он так и не потерял чувства трепетного ожидания перед очередным просмотром.

«Открытый дом» – скромная семейная мелодрама. С первых же кадров фильм захватил его. Тут как назло зазвонил телефон. Скорее всего это его ассистент Джош, который не стал бы беспокоить его по пустякам. Кензи выключил звук и взял трубку.

Нет, это был его агент Сет Коуэн.

– Доброе утро, Кен. Ты посмотрел какой-нибудь из тех сценариев, что я послал тебе?

– Я смотрел на них, а они – на меня, – пошутил Кензи. – Собственно, это все.

– Теперь это уже не имеет значения. У меня только что был разговор о роли, о которой тебе действительно стоит подумать. Ты что-нибудь слышал о римейке «Пурпурный цветок»?

– Смутно. – Хотя Кензи всегда нравилась история о сэре Перси Блейкни, который притворялся легкомысленным фатом, а на самом деле рисковал жизнью, спасая французских аристократов от гильотины, но в данный момент его больше интересовали персонажи событий, развертывающихся на экране его телевизора. – «Пурпурный цветок» – одна из самых захватывающих историй на все времена, но вряд ли новая версия будет лучше, чем та, где снимались Энтони Андруз и Джейн Сеймор. Еще один римейк?

– Прежде всего это полнометражная картина, а не телефильм. И потом – очень хороший сценарий, не хуже, чем с Андрузом и Сеймор. – Сет сделал паузу. – Ну и еще один плюс – режиссер Джим Гомолко. Он собирается снять любовные сцены, причем достаточно откровенные, чего не было в предыдущем варианте.

Кензи скептически усмехнулся:

– Увы, наличие секса автоматически не улучшает качество фильма.

– В данном случае это придаст динамики отношениям героев. Сэр Перси и Маргарита в конце концов женятся. Их плотская любовь показана гораздо ярче, поэтому боль разрыва и отчаяние станут понятнее.

– Неплохо.

– Кроме того, это костюмный фильм, что всегда подогревает зрительский интерес. Такое будет внове для тебя. Ты сможешь быть поистине романтическим героем восемнадцатого века. – Сет перечислил имена продюсера, оператора, художника и прочих участников проекта. Все известные имена. – Они все хотят, чтобы ты сыграл эту роль.

– Все хотят меня, – сухо отозвался Скотт. Когда он мечтал о кино в маленьких прокуренных залах английских кинотеатров, то представления не имел, каким изнурительным может быть путь к успеху. – Но ты прав, это действительно нечто новое для меня. А кого они собираются взять на Маргариту?

Пока Сет перечислял имена хорошо известных молодых актрис, Кензи наблюдал, как видавший виды автомобиль тащился по экрану телевизора. Вернулась заблудшая дочь. Камера показала пару красивых женских ног, свесившихся с водительского сиденья, затем медленно поползла наверх, открывая стройную фигуру. Одежда выглядела несколько небрежной. Каштановые волосы струились по стройной спине…

Кензи затаил дыхание, с нетерпением ожидая, когда камера приблизится к лицу девушки. Это, видимо, и есть Рейн Марло. Все признаки звезды налицо, несмотря на неопрятный костюм.

В чем секрет ее неотразимости? Нет, дело не в красоте. Хотя, что и говорить, камера любила ее. Но просто красота уже никого не удивляла в Голливуде. Здесь было нечто более редкое – такое, что попадало вам прямо в душу, разумеется, если она у вас есть. Сочетание ума, достоинства и болезненной ранимости… И, глядя на Рейн Марло, он вдруг ощутил в себе странное желание: ему неудержимо хотелось вытащить ее с экрана, разговаривать с ней, лежать с ней на песке у океана…

– Кен, ты слышал, что я тебе говорил последние пять минут? – укорил его Сет.

Глаза Скотта следили за героиней Рейн. Она шла по грязной городской улице, готовясь к встрече, которая, как она знала, принесет ей одни страдания. Даже находясь спиной к камере, она притягивала взгляд. Страх и решимость отчетливо проступали в каждом шаге.

– Разумеется, слышал. Они хотят заполучить меня для этого проекта и готовы потратить большие деньги. Ты думаешь, что мне следует согласиться:

Сет рассмеялся.

– Когда-нибудь, Скотт, ты расскажешь мне, как тебе удается всегда быть в курсе событий, даже если ты не был на ленче, где они обсуждались? Если тебе интересно, я пошлю тебе сценарий. Он и вправду хороший.

Кензи смотрел на экран. Напряженная женская фигура скрылась в обшарпанном жилом доме.

– Скажи этим людям, что я соглашусь на роль, если Маргариту будет играть Рейн Марло.

Сет ответил не сразу.

– Не знаю, старина. Они смотрят английских актрис. К тому же Гомолко настаивает, чтобы между двумя главными героями обязательно существовало естественное притяжение.

Камера медленно двигалась, приближаясь к девушке, и замерла, когда та остановилась у двери. Она была прекрасна в своей нерешительности.