Чтение онлайн

– - Сколько мы сможем прятаться в лесу? Может вернуться?

– - И то верно, -- подтвердил Макс.
– Ты, Дэн, будешь молоть эту чёртову муку. Я буду печь хлеб как и раньше.

– - Мы не выживем одни здесь в лесу!
– плакала Злата.
– - Сейчас горит костёр, и то уже воют лисы. Слышал?

– -Да, Дэнище, пусть они беснуются, - сказал Макс.
– -А мы покрепче поставим двери.

– - Я не могу печь пьяный хлеб, -- ответил Дэн.
– Он сводит людей с ума. Они превращаются в свиней. Женщины теряют неродившихся детей. Наша деревня умрёт. И в этом буду виноват я - мельник.

Вдалеке послышались голоса и на поляну со стягом, снятым с крыши, пришли люди: пьяные от пива и жаждущие хлеба.

– - Мы пришли за тобой, мельник.

– - Пиво у тебя вкусное, -- пищал священник.
– Так намоли муки, чтобы пекарь не скрывался от нас, а испёк хлеб ещё вкуснее, чем пиво.

– - Я просто уговаривал, я просто пришёл его уговаривать.

К нашим ногам кто-то бросил только что убитую лису.

– - Вот, мельник, брось её в костёр. И бесы покинут нашу землю. Люди перестанут гневить бога своими поступками. Брось её в костёр.

Дэн бросил тушу в костёр. Запахло жжёным рогом. Под конвоем нас повели в деревню. А Злата осталась сидеть на пне. Она не отрываясь смотрела на костёр, на тлеющую в огне жертвенную тушу...

39 В благодарность

После Златы я пошла в ДК. Пропана Ивановна устраивала отчётное открытое занятие, ставшее традиционным. Я была помощником Пропаны Ивановны - Электронной Орбиталью. Это был ни на что не похожий химический праздник. На вбитых в стену крюках и навесных цветочных кашпо подобно украшениям новогодней ёлки красовались... химические пробирки, разнообразной формы склянки, бумажные, пластилиновые, пластиковые модели кристаллических решёток и веществ. Дымился жидкий азот... Мы делали смешные опыты с фенолфталеином. Чем проще был опыт, тем громче смеялись дети. Мы устроили детям викторину по минералам. Пока шёл праздник, я бросила в банки цинк, налила солянки и надела на горлышка шарики -- шарики постепенно надувались. Шла обыкновенная реакция замещения, которую проходят в школе одной из первых, но родители смотрели на постепенно надувающиеся шарики как на волшебство. Неужели родители не учили в химию? Я перевязывала шарики лавсановой ниткой и раздавала детям. Пропана Ивановна предупредила меня, что на празднике будет и заведующая из Оболтуса - её обидчица и её девочка. Я никак не могла понять, не могла их распознать. Все дети и их родители были радостные, смеялись и хлопали. Я пыталась распознать ребёнка по очкам. Ведь скандал начался из-за миопии после якобы имевшего места ожога роговицы. Но в очках были только мальчики... Демонстрируя опыт с получением оранжевого красителя, я думала: как же не стыдно... Так повести себя с Пропаной Ивановной и как ни в чём не бывало продолжать ходить на кружок... Так ещё и припереться на праздник! Я всё-таки узнала её, обидчицу Пропаны Ивановны. Она чересчур громко смеялась с воодушевлением что-то втирала молчаливой толстой мамаше. Она единственная была не в своей тарелке, на это я и обратила внимание. После праздника я подошла к ней. Меня окутал запах французских духов с натуральной отдушкой. Запах буквально сбил меня с ног. Я теперь была уверена: это - обидчица: только крайне бескультурные люди могут так неприлично надушиться очень дорогими духами.

– - Так какие ожоги после соляной кислоты?
– спокойно спросила я её, прервав на полуслове обычный трёп мамашек. Собеседница обидчицы поспешила ретироваться.

– - Я вас, девушка, не понимаю, -- ответила, по инерции продолжая улыбаться, женщина, торговый работник "Оболтуса".

– - Вы безобразно пользуетесь духами, девушка!
– я смотрела на неё папиным спокойным и уверенным взглядом.

– - Ничего не знаю, -- как попка тараторила эта бабца.

Я поняла, что разговаривать бесполезно.

"Ничего не знаю"... Папа тоже учил меня так говорить, если я в чём-то провинюсь. Он учил меня всё отрицать...

... В пять вечера из ДК я позвонила Злате.

– - Арина! Всё отлично! Всё уже началось и закончилось. Спасибо,- сказала Злата.

– - Ты не думай, что закончилось. Это на несколько дней. Живот сильно болит?

– - Сильно.

– - Обязательно выпей парацетамол.

– - Что?

– - Нурофен, говорю, купи. Хотя... он же теперь по рецептам. У тебя дома есть?

– - Нет.

– - Аспирин-то есть?

– - Н-нет.

– - Ладно. Я принесу.

Я поехала в мамину аптеку. Было темно на улице, когда я вошла в зал.

– - Арина?!
– удивились продавщицы.

Я попросила у них нурофен. У меня ведь не было денег. Мама давала мне денег только на маршрутку! И помчалась к Злате.

Злата сияла.

– - Спасибо!

– - Знаешь, почему я не хотела, чтобы мама узнала?
– - Злата выпила нурофен и совсем ожила.
– Я боялась, что мама пить начнёт. Помнишь на гимнастике -- я тебя побила.

– - Так это ты была?

– - Ну да. А ты думала кто?

– - Молюск.

– - Молюск тоже был. Понимаешь: у меня мама пила тогда. Меня всё то тётя Вася забирала, она тогда молодая и была и совсем нежадная, то тётя Неля... А потом мы в школу пошли, и мама пить прекратила. Это из-за кино. Тогда "Властелин колец" каждый год выходила новая часть, и мама ходила в "Иглу" и кино смотрела. У меня ж мама знаешь кто?

– - Кто?
– испугалась я.

– - Толкинистка.

– - Это кто?

– - Ну ты "Властелина колец" читала?

– - Нет.

– - Ну даёшь. Почитай. Там чёрные всадники такие классные, да и вообще всё. Древень прикольный. Мы оттуда с мамой все стихи знаем. Наизусть.

Над росной свежестью полей,– - продекламировала она.--

В прохладе вешней луговой

Болиголов высок и прян

Цветением хмельным струится

– - А он в стихах?

– - Да кто он? Это трилогия. Скоро, знаешь, "Хоббит" выйдет.

– - Кто?

– - Ну фильм такой. Четвёртый. Книга есть и фильм ... будет. Сходим тогда?

– - Хорошо.

– - Понимаешь... Вот эта Хоббитания, ну и вообще вся Торба, они мою маму спасли. Она фильмы стала смотреть, молодость вспомнила, как её из училища погнали за то, что она на крыше в плаще стояла. Она чёрным всадником была. Ну вот... А узнала, что фильм будет, книги прикупила. Стала мне вслух читать... И мы с ней вместе зафанатели. Ну как вы с мамой по травам, так мы по "Властелину"...Ты вообще знаешь фентези что такое?

– - Ну, слышала.

– - Так это первое фентези было. Он одиннадцать лет писал.

– - Да кто?

– - Да Толкин. Ну ты, Арин, даёшь... Я тебе на День Рождения подарю. У тебя уже скоро - я помню...

– - Ну... не очень, -- я замялась. Я поняла, что Злата делится со мной чем-то очень родным, даже интимным и продолжала слушать:

– - И я, короче, боюсь теперь, что мама может снова пить начать. У неё уже были срывы. Хорошо, что сейчас "Хоббит" скоро выйдет. Это очень хорошо. Ну точнее его только снимать начали. Где-то через год выйдет.