Шрифт:
Алена Василевич
Чингисхан
Перевод с белорусского Б.Бурьяна И В.Машкова
Это моя трёхлетняя соседка... Подождите-подождите, не перебивайте. Нет никакой ошибки. Повторяю: и соседка, и Чингисхан. В коротюсеньком розовом платьице, с белым капроновым бантом на всю голову, с озорными чёрными глазёнками. Они у неё то прячутся, как мышата, в раскосых узеньких щёлках и это значит, Чингисхан смеётся; то заливаются ручьями слёз - и это значит, что Чингисхан непременно хочет настоять на своём, а ей пока не удаётся. И ещё умеют эти глазёнки хитро-хитро выслеживать свою очередную жертву: какого-нибудь карапуза, которого Чингисхан хочет обязательно поколотить...
Вообще-то у соседки моей - Чингисхана - имя самое ласковое, самое дружелюбное из всех, какие я только знаю: Аленка. Правда, пользуются обычно этим именем только Алёнкины мама и папа. А на улице за свои татарские раскосые глазёнки и крутой нрав Аленка прозвана Чингисханом и отзывается на это имя очень даже охотно...
Впервые появилась она у нас во дворе нынешней зимой. Бегу я как-то с работы домой (на улице морозище!) и около своего крыльца натыкаюсь на круглую кадушечку, в красном пальтишке, в валенках, в пуховом платке. Чтобы не замёрзла, кадушечку ещё перевязали большим шарфом.
Любопытная личность. Интересно познакомиться.
Пытаюсь заглянуть кадушечке в лицо, а у неё из-под надвинутого на самый лоб платка лишь торчат оттопыренные губки. Такие потешные, такие симпатичные.
– Здравствуйте вам!
– здороваюсь с кадушечкой.
А она как фыркнет на меня:
– Иди!
Вот тебе и знакомство!
Тут подбежала к кадушечке мама (она стояла неподалёку с соседкой), начала журить девочку. Хотела даже отшлёпать, но я заступилась.
– Ну за что же вы её? Она такая хорошая, такая умная девочка!
В ответ кадушечка подняла на меня хитрющие свои раскосые глаза и надулась ещё больше: вероятно, не поверила...
Правда, позже отношения у нас наладились. Теперь Аленка встречает меня с работы решительным заявлением:
– А я пойду к вам!
И если только я не найду способа отклонить это её заявление, она моментально обгонит меня и сколько есть силы молотит ногами и кулачками в нашу дверь.
Частенько я пытаюсь перехитрить Чингисхана.
– У нас ещё никого дома нету.
– А вот и есть, а вот и есть!
– не обращает внимания на мою дипломатию Чингисхан и ещё по дороге объявляет: - Мы будем играть в куклы.
"Мы" - это означает, что с нашей площадки Чингисхан прихватит с собой ещё свою подружку - синеглазое шелковистое, словно из мягкого льна, существо, по имени Наташа. Своих обещаний Чингисхан на ветер не бросает. Я и раздеться не успею, как в дверь уже стучат две пары ног и две пары кулачков.
Надо принимать гостей.
Их, конечно, можно было бы и отправить, этих гостей, пусть лучше погуляли бы на свежем воздухе, - но у них есть заступница, моя дочь.
Она хоть и вертится уже целыми часами перед зеркалом, но отказать себе в таком удовольствии, как игра с Чингисханом и Наташей в куклы, не может.
– Ах вы, мои обезьяны!
– встречает она гостей.
– Ах ты, моя базяна!
– отвечают ей гости.
Общий язык найден. Гости падают животами на тахту, дрыгают в воздухе ногами, толкают друг дружку, пищат, хохочут. Хохочет, смеётся с ними и моя дочь. Так начинается каждая встреча.
Я безнадёжно махаю рукой: тут уж ничто не поможет, никакая дипломатия. "Базяны" - да и только.
Потом мы садимся обедать.
– Мы тоже хотим есть!
– по обыкновению первая заявляет Чингисхан.
Её не надо приглашать, она уже сидит за столом.
– Мы тоже хотим есть!
– вторит Наташа.
– Разве ваши мамы до сих пор не кормили вас?
– спрашиваем мы у гостей.
Не моргнув, обе смотрят на нас святыми глазами.
– Нет, не кормили.
– Ах, какие плохие ваши мамы!
– Ах, какие плохие васы мамы!
– хором повторяют гости.
– Ну, тогда мыть руки!
– Я не хочу!
– объявляет, усаживаясь поудобнее, Чингисхан.
– И я не хоцу!
– чуточку робея, повторяет Наташа.
– Ну, тогда - марш из-за стола!
– А я не хочу!
– не доставая до пола, чтобы топнуть, размахивает в воздухе ногой Чингисхан и стучит смуглым кулачком по столу.
– И я не хоцу!
– тоже повторяет Наташа и тоже шлёпает по столу незагорелой ручонкой.
– Ах вы, ослушницы!
– Моя дочь берёт гостей за руки и тянет в ванную комнату.
Гости упираются, визжат, заливаются смехом, но всё же идут за дочерью. Умывшись, Чингисхан снова захватывает инициативу в свои руки.
– Мы не хотим борща!
– Мы не хотим борсца!
– кричит и Наташа.
– Чего же вы хотите?
– Я хочу яйцо!
– требует Чингисхан.
– И я хоцу айцо!
– повторяет Наташа.
– "Айца" нет. Ешьте сырники со сметаной.
Берут вилки и начинают ковырять сырники, потом макают в сметану и облизывают.
– Невкусно!
– заявляет Чингисхан и отодвигает тарелку.
– Невкусно, - повторяет Наташа и бросает вилку.
– Ах вы, поросята!
– не выдерживает моя дочь.
– Вот я вам сейчас покажу "невкусно"!
– Ты сама поросята!
– не остаются в долгу озорницы и тут же требуют: А вот это что? Хотим этого!
– Это кисель.
– Хотим киселя! Хотим киселя!
– стараясь перекричать друг дружку, не унимаются гости.
– Дай им, пожалуйста, киселя и забирай их поскорее из-за стола, - прошу я дочь.
После киселя начинается повторное мытьё рук и щёк. А потом настаёт пора кукол, мишек, книжек, рисования, пения.
– "Пусть всегда буду я-а-а", - на одной ноте, почему-то всегда с конца, затягивает Чингисхан.