Чтение онлайн

Гораздо проще свалить все на безумие безликого врага, нежели предполагать, что давние знакомые решили отомстить ему таким образом.

— Развеяв чары, я узнаю больше, — проговорила Исмения.

— Когда? — спросил Девлин.

— Мне надо подготовиться, хотя можно попробовать и сегодня вечером.

— А велик ли риск? — спросил Стивен. — Вы можете быть уверены, что, разрушив заклинание, не повредите рассудку Избранного?

Но воин не думал об опасности, лишь о том, как изгнать колдуна, вторгнувшегося в его святая святых.

Исмения сверкнула глазами, и Девлин немедленно вспомнил, почему кейрицы стараются обходить волшебников и прочих чародеев стороной. Тем страннее кажется дружба главы Микала с колдуньей. Может быть, они сблизились в детстве, до того, как она почувствовала призвание к магическому искусству?

Или они были больше, чем просто друзьями. В них виделось нечто общее — глаза, привычка склонять голову набок в раздумье.

— Я постараюсь, однако обещать ничего не буду, — проговорила Исмения. — Впрочем, твой друг рискует куда большим, если чары не будут развеяны.

— Согласен, — быстро проговорил Девлин.

Шепот в мозгу и без того почти довел его до безумия. Он недолго сможет терпеть эту пытку, надеясь сохранить свою душу. Придется понадеяться на умение колдуньи.

— И еще одно предупреждение. Ведь ты слышишь голос даже сейчас?

— Да, — признался Девлин. Уголком глаза он заметил, с каким беспокойством посмотрел на него Стивен.

— Чародей знает твои мысли. Он понял, что мы собираемся разбить связь между вами, и изо всех сил попытается помешать тебе. С этой минуты и до следующей встречи вы все должны быть бдительными. Не расслабляйтесь ни на минуту.

— Я присмотрю за ним, — посулил Стивен.

— Обязательно. Помни, он не в себе. Свяжи его, если потребуется. Любые средства хороши.

— Непременно.

Было приятно осознавать, что, хотя силы могут оставить самого Девлина под тяжестью непосильной ноши, друзья защитят его. С их помощью будет легко сделать все, что бы ни задумала Исмения.

Армейские казармы, в прошлом — дворец кейрийских правителей, были самым большим строением в Альварене. Двойные башни нависали над городом. Но даже здесь места не хватало. В казармах жили четыреста солдат, а также семьи офицеров и слуги. Рядом располагались конюшни, оружейная, площадки для тренировок и одно из трех зернохранилищ, кормивших город.

Под центральной башней находились камеры для преступников. В отличие от тюрьмы, с которой уже ознакомился Дидрик, здесь явно держали совсем других людей. Об их удобстве не позаботились, и они большую часть времени проводили в темноте. Кормили их раз день, в то же время оставляя маленький огарок свечи, которого хватало не больше, чем на полчаса. После этого пленники снова ввергались во тьму, нарушаемую только во время прихода тюремщиков.

У каждой камеры были толстые каменные стены и тяжелая деревянная дверь, а между ними располагались другие комнаты или кабинеты, из-за чего заключенные не могли перемолвиться и словом. Чувство полной изоляции должно было расшатывать волю узников.

А если изоляции и сурового обращения было недостаточно, чтобы сломить пленников, Дидрик не сомневался, что в крепости найдутся другие места, которые ему не показывали. Застенки, где можно применять более суровые формы допроса.

Вчерашний разговор с арестованной не принес плодов, по ее оставили в камере на весь день и ночь, чтобы подумать о своем положении. По приказу лейтенанта ее будили каждые полчаса, чтобы не дать отдохнуть. Теперь пришло время проверить, сработал ли этот прием.

Дверь в комнату для допросов распахнулась, и внутрь втолкнули незадачливую убийцу. Она закрыла лицо скованными руками, моргая на ярком свету. За ней вошли двое солдат.

Капрал Ранвигга указала на тяжелый деревянный стул в центре комнаты.

— Привяжите ее.

Пленницу подвели к стулу, усадили, грубо оторвали руки от лица и привязали их к подлокотникам. Один из солдат стоял за спиной женщины, пристально глядя на нее, другой опустился на колени, чтобы закрепить ей ноги. За это он получил пинок, и его товарищ хорошенько саданул схваченную по затылку.

— Довольно, — приказала Ранвигга, не успел Дидрик даже возразить.

Лейтенант окинул взглядом пленницу и заметил у нее свежий синяк на щеке. Помимо пинка, она не предпринимала серьезных попыток сбежать из-под стражи. Понятное дело, в крепости, полной солдат, знающих ее в лицо, она не ушла бы далеко. И все же одно то, что она даже не попыталась, говорило о том, что условия заключения начали сказываться на ней.

На самом деле привязывать ее было не обязательно. Возможности удрать отсюда не было никакой, а любая попытка напасть на него или на Ранвиггу была заранее обречена. Цепи — всего лишь хороший способ напомнить ей, как она беспомощна. С той же целью была спланирована вся комната — огромное открытое пространство с высоченным потолком в три человеческих роста, в котором люди казались ничтожно маленькими. Пленника помещали в центре комнаты и освещали яркими светильниками над головой. У одной стены стоял длинный стол красного дерева. Ранвигга и Дидрик сидели с разных его сторон, так что заключенная могла видеть только одного из допрашивающих.

Слева от лейтенанта стоял кувшин с прохладным сидром, тарелка с мясом и корзинка хлеба. Комнату наполнял аромат еды, и пленница непроизвольно облизнула губы.

Совсем неторопливо Дидрик поднял кувшин сидра и наполнил оловянную кружку, сделал один глоток, потом другой. Затем поставил кружку обратно на стол.

— Странно, как нам не хватает самых простых вещей. Тех, к которым мы так привыкли. Горячей еды, прохладного напитка, теплой постели. — Лейтенант говорил негромко, словно рассуждая вслух.

Капрал Ранвигга молчала, как они и договорились. Вчера она вела допрос. Сегодня его черед попробовать достичь успеха там, где предшественница потерпела неудачу.

— Я могу упростить твою жизнь, — проговорил Дидрик, поднялся на ноги и шагнул к ней с кружкой в руке. — Для начала простой обмен. Прохладный сидр в обмен на твое имя.

— Я никогда не поддамся на ваши уловки.

— Ты так стыдишься содеянного? — спросил лейтенант.

— Я горжусь тем, что пыталась сделать. И сожалею только о том, что задуманное не удалось и предатель все еще жив.