Шрифт:
Глава 1
Гладь озера серебрилась закатным солнцем. Лодка взрезала воду под мелодичный плеск весел, и черный, поросший ельником остров приближался. Высокий, подмываемый озером, берег уже утонул в тени. Молодой парень, согласившийся на своей лодке перевезти на остров незнакомца в толстом шерстяном плаще, боязливо поежился, призывая себе на помощь светлых Богов. Ещё два всплеска весел, нос лодки мягко ткнулся в песчаный обрыв.
– Иди! – буркнул хозяин лодки. – Быстро! Мне надо возвращаться домой!
Незнакомец выбрался из лодки, но неудачно, намочив сапог, напоследок швырнув молодому парню серебряную монету. Тот торопливо сунул её в карман, оттолкнулся от берега – и вёсла споро заплескались.
«Ишь удирает…» – с усмешкой подумал человек в плаще.
Его звали Фер. Возрастом он вряд ли превосходил паренька, перевезшего его через озеро, но плащ скрывал его облик.
– Ну здравствуй, остров Черной Чаши.
Жители деревень, притулившихся по берегам озера, боялись этого места. Рядом с Черной Чашей не ставили сети, не возили сюда баб с девками по ягоды и грибы. Фер обошел три деревни, прежде чем нашелся человек, согласившийся отвезти его сюда, да и тот – пришлый сирота, не знающий и половины того, что старки говорили об этом острове.
Лет сто назад, а то и больше, поселился на этом острове человек – ведун, целитель. Все к нему ездили, от любой хвори исцелить мог, даже молодость возвращал. У кого попроще болезнь, тех травами лечил, но ежели недуг какой с рождения или смерть уже за плечом у бедолаги стоит, вел такого целитель в центр острова. Там, в глубине острова озерцо было родниковое. Вода голубая- что синь небесная. Прозрачна и холодна, любые хвори исцеляет. Окунется туда немощный старец, а выйдет добрый молодец; безногий калека на своих ногах из воды выпрыгивает.
Вот только с каждым исцеленным, стала вода в озере темнеть. Сначала вроде помутнела слегка, не заметно даже. А народ про чудесный источник прознал, валом валят – кто исцелиться, а кого просто любопытство снедает. Озерцо всё мутнее и мутнее, уж и дна не видно, но люди дуром лезут, кому надо и кому не надо. И вот в один из дней на исходе лета разразилась гроза страшная, молнии на всё небо, от грома уши закладывает. На следующий день приплыли люди на остров: ведуна нет нигде, а вода в озере черная. Искали хозяина острова три дня, не нашли ни живым, ни мертвым. С тех пор все, кто на том острове появлялись, начинали болеть страшными болезнями, многие умерли. Вот и прозвали то место проклятым.
Зато стали наведываться на остров другие гости. Всё больше под покровом ночи, прячась от взгляда Небесного Владыки. Они искали силы – не той, то дарила жизнь и исцеление, а той, что убивала врагов. Но не жаловал таких остров, живым никто не возвращался.
Но Фер не искал ни смерти, ни исцеления. С ранних лет его привлекали лишь знания: о жизни и о смерти, о магии, дарующей исцеление и приносящей гибель.
Из воды к лесу потянулись тонкие завитки тумана, густой ельник дохнул в лицо странника прохладой. Небесный Владыка наконец ушел светить в Исподний Мир – и Ночная Жрица накинула на небеса черное покрывало, выстилая путь Серебряной Госпоже. Фер поклонился своей покровительнице – ещё не видя её лик, но предчувствуя появление. Ниоткуда налетел порыв ветра, из леса дохнуло холодом – уже другим, злым, как из разверзшейся могилы.
– Сссачем ты пришшел, – послышалось в шорохе листвы.
– Я жажду постичь этот мир и овладеть всеми знаниями, – спокойно ответил Фер.
– Ссачем? – и снова будто чудится.
– Знание для меня – дороже злата и каменьев.
– Тссебя ждет ссмерть…. – холод проник под шерстяной плащ, кусая за ноги и за руки.
– Смерть ждет всех…
Фер шагнул в ельник, раздвигая ветви. Страх едким зельем клокотал внутри, но остров манил.
– Я пришел испить твоей мудрости, Черная Чаша, впусти меня!
Ветви перед ним расступились, под ногами проявилась едва заметная тропинка, и Фер пошел по ней, сдерживая дрожь в ногах. Тропинка петляла среди молодых елок и кустов можжевельника, словно нарочно сбивая с толку. Вдруг, обогнув зеленый колючий куст, облепленный чуть серебристыми, словно с мороза, темно-синими ягодками, дорожка вывела к старому, но добротному дому. Перед ним была поляна, заросшая земляничником, из трубы вился дым, а позади виднелся огородик.
А за огородом, увенчанное туманной короной, было то самое черное озерцо, давшее название острову. Фер чувствовал, как клокочет в нем великая сила, жизнь и смерть.
– Зачем ты пришел? – услышал странник за спиной. На этот раз это был человеческий голос.
– Я пришел учиться у вас, старец, – юноша повернулся к хозяину острова, откинул с лица капюшон и низко поклонился.
Старец молчал. Он стоял перед незваным гостем, скрыв лицо в тени капюшона, однако рука, держащая резной деревянный посох, черный, как воды озера, выглядела слишком молодо, чтобы принадлежать старику. Да и голос подошел бы крепкому мужчине, чью бороду ещё не тронул первый иней седины.
Мудрец приподнял посох, и из чащи за озером дохнуло холодом зимней ночи, живое дыхание изо рта Фера обернулось облачком пара.
– Я не жалую чужаков. Но я не вижу в тебе жажды мести или силы. Скажи же, юный безумец, чего ты желаешь обрести здесь?
– Мудрость, о благородный хозяин острова!
– Благородный? Хозяин? – голос вдруг стал насмешливым.– Я лишь гость здесь, в обители великих сил, повелевающих Жизнью и Смертью. И во мне нет ни капли благородства – я не ведаю своих корней. И для чего же тебе нужна мудрость Черной Чаши?
– Я желаю знаний, отшельник! – горячо воскликнул юноша. – С ранних лет меня взяли к себе жрецы Серебряной Госпожи, я многому научился у них: исцелять раны, умерщвлять врагов Величайшей, но я не знал покоя. Кем дается нам жизнь и зачем отбирается? Куда отправляется наша душа, покинув тело, прежде чем обрести новое вместилище? Старшие жрецы отвечают: на всё воля Госпожи и огнеликого супруга Её, Небесного Владыки… Но их праведные речи не приносили покоя моей душе! И вот, Величайшая смиловалась надо мной и даровала знак – в храмовой библиотеке я нашел записи одного путешественника, он рассказывал про Черную Чашу, проклятый остров в северных землях, где живет старец, повелевающий жизнью и смертью. Милостивая Госпожа благословила меня, и в день, когда она явила полный лик, я бежал от жрецов. Трижды я созерцал её прекрасный облик во всей красе, пока шел сюда. И вот, я молю тебя – возьми меня себе в ученики. Я готов служить тебе, я исполню любое твоё повеление, величайший из мудрецов!