Чтение онлайн

Его прямые и откровенные слова заронили сомнение не столько в его решительности, сколько в умении утверждаться в жизни, способности в будущем отвечать не только за себя, но и за неё тоже. Очень уж он о себе рассуждал откровенно. Будучи таким откровенным много ли добьешься в жизни? Хотя, конечно, она и сама совсем недавно была как раскрытая книга. Но когда это было?

Артподготовку к предстоящему свиданию Настя развернула с пяти вечера. Тщательно выгладила каждую складочку на платье, протёрла туфли, приготовила новые колготки. Вымыла голову, просушила феном волосы и занялась прической.

Как новогодняя ёлочка, нарядная и блестящая она стала перед зеркалом в открытой створке шифоньера и начала поворачиваться из стороны в сторону, доводя незначительными штрихами свой вид до совершенства.

Чтобы хорошо выглядеть, требуется немало мудрости: что-то надо скрыть, что-то подчеркнуть – особенно достоинства, при этом важно не переусердствовать, как при готовке съедобного блюда не пересолить и не переперчить. Надо сделать всё возможное для того, чтобы было легче увлекать, соблазнять, и в конечном итоге самой получать удовольствие. О, тут ума надо не меньше, чем руководить большим предприятием или командовать воинской частью или тот же роман написать, а то и государством поруководить, конечно, со своей женской спецификой.

Перед выходом из дома на неё смотрели крупные выразительные глаза симпатичной улыбавшейся девушки. Длинные ресницы, тонкие чёрные брови, соблазнительный излом губ….

Из кухни выглянула мать:

– Хороша!

– Да вроде ничего, – самокритично согласилась Настя.

Как и полагалась девушке для первого свидания на условленном месте она появилась, опоздав на пятнадцать минут. Сергей поджидал, прохаживаясь по аллее парка, возле скамеечки, где они встретились в первый раз.

Настя издали, как следует, ещё раз внимательно оглядела его. На нём были те же самые вещи, что и при первой встрече. Невольно в памяти всколыхнулись мутным водоворотом недоброжелательные слова мамы: «Может гол, как сокол?». Промелькнула мысль: «Ой, а вдруг и вправду ему надеть больше нечего, – но она тут же отогнала её прочь, – лезет после дурацких вопросов всякая чепуха в голову».

Они поприветствовали друг друга. Настя, заметив смущение Сергея, улыбнулась и решила взять инициативу в свои руки:

– Какова будет наша программа на сегодняшний вечер?

Он немного замялся и вымолвил:

– Может быть, пока просто пройдемся?

Она смело взяла его под руку, и они свернули с центральной аллеи на идеально выметенную пешеходную дорожку, прошли мимо круглых больших клумб в самой поре цветенья. Мимо скамеек с высокими ярко-зелеными спинками. Вдоль металлической ограды окружавшей парк, возле которой из-за стволов крупных деревьев и разросшихся кустов, оживляя затененные уголки, белели копии известных произведений искусства. На пути встречались то скульптура безрукой женщины, то мужчина, присевший с диском, будто целившийся в них из-за кустов, то гипсовый юноша, без трусов и без майки, но в лёгкой накидке, то мальчик на невысоком постаменте, справлявший нужду.

Струйка серебрилась за кустиками и, если прислушаться раздавалось еле слышное журчание.

Сергей покосился на свою спутницу. Красоту стройных ног подчеркивали слегка просвечивавшиеся колготки чёрного цвета.

Она поймала его неравнодушный, будто обладавший силой лучей рентгеновского аппарата взгляд:

– Ты странно на меня смотришь? – улыбнулась Настя.

Сергей вспомнил анекдот про грузина, рассказанный ему однажды Олегом. Как тот попал в одно купе с немкой. Почти всю дорогу они ехали, молча, но когда под вечер, готовясь ко сну, немка осталась в лёгком прозрачном пеньюаре, грузин обнажил широкую волосатую грудь и двинулся на неё. Немка испуганно запричитала: «Was ist das? Was ist das?» 2 .

На что грузин, слабо владея иностранными языками, с горячими от страсти глазами прорычал: «Да, да хачу, очэн хачу».

Бес так и дёргал его за язык рассказать анекдот Насте, но он сдержался.

Для того, чтобы показать себя с лучшей стороны он, пожал плечами и ответил:

– Ты классно выглядишь. Мне даже неловко с тобой рядом. Ещё вечер сегодня такой необычный, – он огляделся вокруг. Просто чудесный вечер – не хочется много говорить. Хочется просто наслаждаться

– Спасибо за комплимент, – ответила Настя.

Медленно угасал закат. Причудливыми фигурами зверей клубились облака. Сквозь прозрачный воздух отчетливо вырисовывались кроны деревьев. В доме, что стоял за оградой парка на оконных стеклах пылали отблески медленно догоравшей вечерней зари.

Сергей продекламировал строчки Анны Ахматовой.

Настя улыбнулась и взглянула на него внимательнее.

– Да ты поэт, с тобой надо держаться с осторожностью.

Сергей в ответ скромно улыбнулся. Они подошли к свободной скамеечке, и присели, словно под большую мохнатую шапку, под крону старой липы.

Из-под навеса густых ветвей слышались птичьи голоса, с каждой минутой наливалось темнотой небо.

– Поговорим о латыни? – Настя повернулась к нему.

– Да, я … – заикнулся Сергей.

Она положила к нему на руку свою тёплую ладонь:

– А я сразу догадалось, что вы прикалываетесь, Олега-то я хорошо знаю.

Он вспомнил про анатомический атлас. Она во время первой встречи держала его на коленях, а сама говорила о сдаче экзамена по латинскому языку, но решил, что для него об этом лучше не говорить.

Вокруг всё располагало к романтическому настроению и началу пылкой влюблённости. Настроение было хорошее и лиричное. Закат, краски неба, шумевшие кроны над головами.… Только необъяснимая словами натянутость звенела между ними ненастроенной гитарной струной. Внешне девушка ему очень нравилась и на «ты» они перешли с первых минут знакомства.

Но чудилась какая-то двусмысленность в её поведении. То она начинала говорить откровенно и просто, то вдруг старалась избегать острых тем особенно об отношениях между мужчиной и женщиной, старалась не раскрывать себя и не говорить то, что он хотел от неё услышать. Что, в общем-то, для придания ореола таинственности было неплохо, но до определённого предела. Настя показалась ему девушкой закрытой, возможно больше чем требовалось. В нём проснулась по отношению к ней ответная затаённая настороженность. Сам он поначалу был перед ней открытый, как глянцевый журнал. Говорил, что думал, ничего не скрывал ни о своём прошлом, ни о планах на будущее. Разве порою кое-чего недоговаривал о своих интимных желаниях. Она же, как ему показалось или просто боялась повести себя с ним не так как надо, чтобы не испортить о себе впечатление, то ли стремилась подать себя в более выгодном свете, чем была на самом деле. Или чего-то не договаривала. Оттого предстала перед ним неестественной и закрытой. Струился разговор то тонкой струйкой как у мальчика с невысокого постамента за кустами, то маленьким ручейком, но уж не как не весенним потоком, не говоря уже о течении широкой полноводной реки. Порою струйка разговора была готова совсем иссякнуть. В жизни так бывает – оба человека совсем не против завязать отношения, а не могут, словно одинаково заряженные частицы. Сергей в мыслях принялся себя успокаивать: «Может это поначалу. Потом всё пройдёт. Часто в начале знакомства бывает стеснение. Дальше будет видно». Если бы не манившая к обладанию красота Насти. Всё могло бы закончиться одним единственным свиданием.