Чтение онлайн

Провести опрос свидетелей Тристис если и планировал, то далеко не в первую очередь. Каков в этом смысл, у него самого людей почти нет, а городские власти наверняка уже сделали это? Сначала надо обратиться к арфейцам, узнать новости у них. Вопрос только, к кому лучше: к коменданту или в комиссию по расследованиям. Первый — мелкий чиновник, напрямую изучением инцидента не занимающийся и вообще не компетентный в этом вопросе. Однако, теоретически он должен быть в курсе основных достижений. При этом вряд ли осмелится утаить что-нибудь, а если попробует, то его, неискушенного в вопросах большой политики, легче будет подловить и прижать. С ллэром, что остановился в первом номере, такое не получится. Он далеко не последний гражданин Арфики с именем и амбициями. Имагену доводилось разговаривать с аристократами из мелких государств — синдром 'младшего брата' подсознательно вызывает у них ощущение неполноценности и стремление гонором и наглостью поднять себя в своих глазах. Однако же попробовать все равно стоило.

Дав отбой взмахом руки своим стражникам, которые вскочили было, чтобы следовать за своим господином, Тристис миновал проходную комнату и вышел в коридор. Несколько шагов, и он уже стучал в дверь первого номера. У арфейского сыщика, конечно же, тоже были слуги, так что пришлось сперва пообщаться с ними. Имаген был терпелив и в полной мере проявил свои дипломатические способности, так что, в конце концов, его все же допустили в покои ллэра Херца — человека, который мог похвастаться родством, пусть дальним, с нынешним монархом Арфики.

Тристис, войдя в комнату, что была похожа на его собственную, как две капли воды, еще раз представился, хотя о нем уже было доложено, и поприветствовал хозяина. Усевшись в любезно предложенное кресло, он сперва несколькими дежурными фразами прощупал своего собеседника. На счастье, арфеец не страдал 'звездной болезнью', что не могло не радовать, поскольку надменностью и презрением к окружающим страдали многие обличенные властью люди во всех странах. Напротив, маленький, упитанный, с веселыми морщинками вокруг глаз, он производил впечатление необремененного заботами счастливого человека, который одинаково уютно чувствует себя в любой обстановке и в любом обществе. То есть это был обычный живой человек, не похожий на мраморную статую, ожившую по какому-то нелепому недоразумению, и не избалованный сибарит.

Когда 'контакт' был налажен, маркинский сыщик без обиняков перешел к делу:

— Я направлен сюда, чтобы помочь вам в расследовании. Поэтому сейчас мне бы хотелось ознакомиться со всеми материалами. Сначала кратко, потом более детально.

Херц хитро прищурился:

— Действительно, наши государства подписали договор о сотрудничестве, и смею вас заверить — рано или поздно все наши изыскания будут известны в Терсусе. Но о вас в том документе нет ни единого слова!

Имаген слегка приподнял бровь:

— То есть вы отказываетесь предоставить информацию?

— А с чего бы вдруг я должен это делать?

— Мы делаем общее дело. Логично объединить усилия.

Теперь Херц скептически приподнял бровь:

— В самом деле? Давайте называть вещи своими именами, так будет проще и позволит сэкономить нам время. Я работаю здесь уже несколько дней, у меня большая команда специалистов, а вы только что приехали, причем, как докладывают мои люди, практически в одиночку. Тут не надо быть гением, чтобы понять — вы приехали на готовое, а не помогать. Ваш интерес мне понятен, но каков мой?

— Действительно, здесь и сейчас мои ресурсы достаточно скромны, однако, искусники не чародеи — мне достаточно одного специалиста с набором артефактов там, где вам понадобится целая толпа чародеев. Кроме того, моя миссия в первую очередь разведывательная. Если дело того стоит и если моих ресурсов не хватит, сюда приедет вторая команда, гораздо более многочисленная и лучше экипированная. И сдается мне, ваше расследование еще не закончено, раз вы все еще здесь, а не на пути домой. А значит, помощь Кордоса вам понадобится. Стоит ли затягивать?

— Если ваши амулеты так хороши, значит, вы вполне справитесь без меня. Даже полезнее будет такое назамутненное исследование: вдруг мы что-то упустили из вида и направим вас по ложному следу? — слегка улыбнулся Херц. — Что же касается возможной помощи… Все в будущем и слишком не определено, чтобы всерьез на это рассчитывать. Найдите другой аргумент!

Тристис вздохнул: не было смысла продолжать беседу в том же духе — арфеец четко дал понять, что 'помощь' его не интересует. Также не стоило пугать этого человека — не испугается, только посмеется. Но можно попробовать иначе:

— Раз уж вы сами предложили называть вещи своими именами, то сами и назовите цену вашей выгоды!

Морщинки вокруг глаз толстячка стали глубже: он то ли хмурился, то ли прятал улыбку.

— Цену? Вы что же, хотите меня подкупить? — ровным тоном спросил он.

— Если бы я просил вас нарушить закон или саботировать свои обязанности, это был бы подкуп. Но я просто хочу купить информацию, чтобы не тратить свое время. Надеюсь, у вас нет сомнений, что я вполне компетентен, чтобы узнать все самостоятельно?

— Ни коим образом! Пожалуй, вы меня убедили. Но я не уверен, понравится ли вам моя цена в тридцать золотых!

— Совсем не нравится, — признался Имаген, хотя, сказать по правде, ожидал чего-то в этом роде. — Но десяти золотых монет не пожалею!

— Фи, любезный! Вы меня оскорбляете, так низко оценив мою работу!

— Простите великодушно, — ничуть не смутился Тристис. — Но откуда мне знать объемы проделанной вами работы? Дело-то нетипичное, иначе не было бы столько слухов.

— Верно, — кивнул головой Херц. — Думаю, мы сойдемся на средней цене в двадцать монет.

Сыщик кивнул. В принципе, он мог позволить себе не торговаться и сделал это лишь по старой привычке, когда приходилось расплачиваться собственными деньгами. Кошель был у него с собой, и он немедленно рассчитался с предприимчивым арфейцем.

— Если коротко, дело обстояло так, — начал продавец, лишь только сделка состоялась. — В паршивенькой таверне 'Племенной бык' погибло без малого пятьдесят человек. Причина — чародейское посмертное проклятье Черный колодец. Слыхали про такое?

Тристис нахмурился, перебирая в памяти все, что он знал о чародействе.