Цена жизни

Я предавался мрачным размышлениям, глядя через мутноватое стекло иллюминатора на проплывающий внизу океан леса с нечастыми проплешинами озёр и болот.

— О чём думаешь, Кени? — Ленка почувствовала моё настроение и забеспокоилась.

— Мне не нравится перспектива ещё одной встречи с каким-то Старшим, — честно ответил я. — Опасные они ребята, и я пока не понимаю, как с ними можно бороться. В этот раз нам повезло, потому что он никакого сопротивления от нас не ждал, но мне не хотелось бы полагаться на везение.

— Боишься? — насмешливо приподняла бровь она.

— Боюсь, — откровенно признался я.

— Но всё-таки с одним у нас получилось же справиться, — заметила Ленка.

— Как-то не очень уверенно мы с ним справились, — я с досадой вздохнул. — Проблема в том, что не мы будем решать, когда и где встретиться со вторым. Я не уверен, что мы сможем справиться с ним вдвоём, если он нападёт неожиданно — Лапы же с нами не будет, а она нам сильно помогла. А если он начнёт отлавливать нас по одному…

— То есть убивать Крота ты не собираешься?

— К чему этот глупый вопрос, Лен? — поморщился я. — Тем более, ты прекрасно знаешь ответ.

Вопрос был действительно глупым — если я убью человека просто ради того, чтобы он не мог кому-то что-то рассказать, то мне можно будет навсегда забыть о возвышении. И дело здесь вовсе не в том, что Сила меня якобы накажет — Силе совершенно безразличны люди, и её не интересует, что мы друг с другом делаем. Просто такой поступок полностью противоречит всем моим принципам. И если я выброшу свои принципы на помойку ради сиюминутной выгоды, то перестану быть интересным Силе. Такие никогда не смогут возвыситься, как бы они ни старались.

— Есть ещё один вариант, — прикинула она. — Можно не выходить из поместья. Ну а там устроить какие-нибудь ловушки, да и вообще, в поместье с нами мало кто сможет справиться.

— Сидеть в поместье и дрожать? Это немногим лучше.

— Ты утрируешь, Кени, — сказала она с укором. — Почему же дрожать? Устроить засаду на врага — это вполне нормальный способ боя.

— Важны нюансы, Лен. Это был бы нормальный способ, если бы мы знали, когда и где появится противник. Но представим, что нас вообще никто не станет искать — может ведь быть и такое? А мы сидим в поместье безвыходно и постоянно настороже — а вдруг кто-нибудь всё-таки появится? По-моему, это совсем не выглядит засадой на врага.

— Не совсем выглядит, — неохотно согласилась Ленка. — Тогда у меня нет других вариантов. Ну, кроме варианта, что надо побыстрее научиться таких убивать.

— Кроме этого варианта, да. Надо бы с Лапой по этому поводу пообщаться, но что-то она меня избегает.

— Ну хочешь, я с ней поговорю?

— Нет, Лен, она и так считает, что я за тебя прячусь. Не стоит её окончательно в этом убеждать, а то она вообще со мной разговаривать откажется. Вот, кстати, самое время её, наконец, отловить и серьёзно поговорить — на дирижабле у неё вряд ли получится от меня бегать.

А уклоняться от встреч со мной у неё действительно получалось прекрасно. Как только мы вернулись в лагерь, и я сообщил Алине о найденном провале, та немедленно развила бурную деятельность. Состав отрядов был полностью перетасован — теперь мы ходили строго академическими группами, а Алина постоянно где-то пропадала. Чем занималась Лапа, я не знал — может быть, какими-то своими делами, а может, ходила куда-то вместе с Алиной. Мы же целыми днями собирали траву всей группой, и от этого малоинтересного занятия у меня вряд ли получилось бы уклониться — Менски хоть и позволял мне некоторые вольности, но такое наглое пренебрежение обязанностями точно не стерпел бы. В лагерь мы возвращались поздно вечером, и возможности приватно пообщаться с Лапой совершенно не было — особенно учитывая тот факт, что она всячески старалась любого общения избегать.

Найти её каюту оказалось несложно — достаточно было отловить пробегающего юнгу и подержать его немного за шиворот, не давая сбежать. Я решительно постучал, и за открывшейся дверью обнаружилась хмурая Лапа.

— Привет, Тамила, — поздоровался я. — Надо поговорить.

— Зачем мне с тобой говорить? — она всем своим видом показывала, что говорить нам незачем.

— Я могу тебе объяснить, зачем тебе со мной говорить, — рассудительно ответил я. — Но ты точно хочешь, чтобы я объяснял тебе это прямо здесь, в коридоре?

— Мне твои объяснения не нужны, — упрямо сказала она.

— Знаешь, Тамила, ты начинаешь меня утомлять, — раздражённо сказал я. — Ты впутала нас в свои проблемы, а сейчас решила, что можешь просто соскочить, оставив нас с ними разбираться? Так вот, у тебя не выйдет. Даже не касаясь моральной стороны — ты, кстати, помнишь, что ты сейчас жива и здорова только благодаря нам? Я не стану взывать к твоей совести — если ты считаешь, что у тебя нет никаких долгов, можешь и дальше так считать. Но соскочить я тебе не позволю.

— И как ты мне не позволишь?

— Я тебя просто убью, — ласково объяснил я. — Ты поставила под угрозу мою жизнь, а главное, жизнь моей жены. Я мог бы тебе это простить, но не тогда, когда ты пытаешься нас опять подставить.

— А у тебя получится меня убить? — спросила она, сверля меня мрачным взглядом.

— Можешь даже не сомневаться, у меня на это вполне хватит возможностей. И я позабочусь, чтобы наше семейство знало, кто нас подставил. На тот случай, если мы не успеем сами тебя прикончить.

— Угрожаешь?

— Обрисовываю перспективу, — усмехнулся я. — Чтобы для тебя это не оказалось неожиданностью.

Она ещё немного поразмышляла, а затем посторонилась:

— Ладно, заходи.

Я вошёл и без разрешения присел на узкую койку. Лапа села на койку напротив — каюта была двухместной, как у всех студентов, но преподы размещались в каютах по одному. Лапу явно тоже отнесли к преподам.

— Я вас не подставляла, — наконец, сказала она.

— Строго говоря, не подставляла, — согласился я. — Но так уж получилось, что ты, пусть того не желая, втянула нас в свои проблемы. Поэтому, если мы умрём, то ты умрёшь следом. Я позабочусь об этом просто ради того, чтобы у тебя не возникло иллюзии, будто ты можешь свалить свои проблемы на нас, а сама остаться в стороне.