Целитель
Шрифт:
Я проклял свою беспечность и доверчивость – никаких бумаг, удостоверяющих сотрудничество с «Сервис-информ», у меня не было.
Далее она намекнула, что «конечный итог» будет подведен, когда и мебель, и квартира уйдут в счет уплаты кредита.
И прекратила разговор.
Я от ярости даже заскрежетал зубами, но был абсолютно бессилен.
Обычная история для частных предприятий: вас могут обсчитать, обмануть, вовсе ничего не заплатить, и вы останетесь ни с чем; даже суды в большинстве случаев оказываются не на вашей стороне.
В это время в кабинете Веры Авдеевны сидел Митя Працак.
И ему она сказала загадочную фразу:
– Теперь он умер.
– Кто? – поинтересовался Митя.
– Да друг ваш. И запомни, всех, кто пойдёт против меня, ожидает подобная участь. А этот – мёртв на все сто процентов. Другим тоже будет наука. Понял?
– Понял.
– Ты всё правильно понял, маленькая тля?
– Всё п-правильно п-понял.
– Тогда иди и сделай как надо.
Митя тихо охнул и выбежал из кабинета.
Этот небольшой разговор скоро обернется неординарными событиями в нашем городе.
На следующий день кто-то позвонил в редакцию газеты «Обзор». Трубку взяла дизайнер Настя Дереева. Незнакомый голос сообщил, что «сегодня утром, от острой сердечной недостаточности, умер бывший редактор. Похороны состоятся завтра, по адресу…»
К концу сообщения с молодой женщиной случился припадок.
Набежали остальные.
Те, кто успел поработать со мной, рыдали в голос.
На шум пришла и Вера Авдеевна. Она заверила, что выделит денег на похороны.
И пошла волна гулять по городу.
На следующий день с утра в мою квартиру пришло до десяти человек с венками и траурными лентами. Жена не понимала, в чём дело, но пыталась заверить всех, что я жив. Но и сама основательно напугалась и стала разыскивать меня повсеместно.
О моей «кончине» судачили долго.
Одна польза от всего этого действа: оно помогло мне окончательно отделить друзей от врагов. И выяснилось, что друзей у меня совсем немного.
_________________________
Заседание суда было коротким.
Представитель Амир Банка огласил претензии.
Судья спросил, признаю ли я их?
Я ответил: да.
Мне дали две недели на выплату двести сорока тысяч.
С этого дня я забыл покой и сон, еду и питье. Как одержимый мотался по городу – искал денег.
Старые, верные друзья, как правило, были безденежны. А новые…
Вначале мной овладело отчаянье, потом безразличие. Про себя я уже отметил, что оставшиеся до уплаты дни – последние в моей жизни, ибо такого позора я просто не переживу.
И я был близок к истине.
Мой исход разыграли правдоподобно.
«Жизнь с её постоянными невзгодами, с её обманутыми надеждами, с её неудачами и разочарованиями – эта жизнь носит на себе такой явный отпечаток неминуемого страдания, что трудно понять, как можно этого не видеть, как можно поверить, будто жизнь существует для того, чтобы с благодарностью наслаждаться ею, как можно поверить, будто человек существует для того, чтобы быть счастливым».
Артур Шопенгауэр «О ничтожестве и горестях жизни»
ВСТУПЛЕНИЕ 6
На самой окраине неразличимой обычному зрению Империи Зла появился вооружённый всадник.
Богатая чалма, изысканное одеяние, серебряный саадак и золотая рукоять сабли свидетельствовали о высоком положении. И ощущение его высоты тем более усиливалось оттого, что держал он в руках длинное и тяжкое копьё. Словно пёрышко. Копьё Предназначения.
Это – Чёрный Сотник.
Вороной конь, который бережно нёс на себе столь драгоценную ношу, был огромен, как корабль, бесшумно и величаво плывущий в зыбком тумане небытия; зол, как все демоны ада; и умён, как апокалиптический мудрец.
Конь стукнулся раздвоенным копытом о пограничную линию и нетерпеливо задрожал всем своим могучим телом.
Сотник потрепал его рукой по могучей холке, потом наклонился к уху-раструбу и прошептал несколько слов.
Конь мгновенно успокоился и только время от времени приподнимал тяжкие ноги попеременно, словно разминая перед решительным броском.
Чёрная грива, подобно грозовым облакам, затмевала небо. Каждый пучок необъятных проволокоподобных волос походил на тучу-пса. Вспышками преисподнии между ними пробегали всполохи-молнии…
Позади Чёрного Сотника затаились идущие следом. Окрашенные пламенем багрового заката они и сами казались выкупанными в крови. Их чёткие ряды преломлялись по линиям спектра и размывались в отдалении. Много их было, много…Очень много.
Тяжело смотрели они вперед, ожидая пока сядет солнце, и тьма окатит территорию, смывая рубежи. Тогда их путь, начертанный рукой самого лукавого, будет распахнут.
Это – Проклятая Сотня, вестники упадка и разорения. Они налетают тогда, когда успех их разрушающей миссии тщательно подготовлен добровольными помощниками, впрочем, не всегда понимающими конечного смысла собственных деяний.. Но их конечным итогом становится людская растерянность и надломленность; состояние, когда ощущение угрозы дня грядущего с лихвой перекрывает те небольшие радости, которые он может принести, ибо в душах царит разброд и непонимание, а материальные проблемы наглухо закупорили все каналы перманентных поисков духовного.
Начинается глухое брожение, переходящее в беспорядки.
Беспорядки становятся бунтом.
Бунт оборачивается войной.
Малые люди грабят малых, большие – больших. Великие грабят Природу, оскопляя ресурсы земли и превращая их в обыкновенную наживу. Природа начинает сопротивляться. Природа мстит людям, посылая эпидемии, мор, землетрясение, цунами, но попадают они совсем не в тех, кто её грабит, а в серую, озлобленную массу – пушечное мясо.
По-настоящему сражаться с Проклятой Сотней могут лишь единицы отчаянных апологетов – Дети Света.