Чтение онлайн

— Знаете что, голубчик, — повысив голос, возмущенно сказал он, — все вы так говорите. Что случайно, что не виноваты. Знаешь, сколько таких каждый день сюда приходит? Десятки!

— Вы хотите сказать, что я вру? Спросите у Петра. Насколько я знаю, вы с ним хорошо знакомы. Не думаю, что Петр вам будет врать.

— Петр сам тот ещё оболтус, — раздраженно отмахнулся Аристарх Павлович. — Но ладно это. Допустим, я готов поверить, что вы, Олег, и правда стали жертвой обстоятельств.

В смысле поверить? Мужчина прекрасно знал, что у ресторана произошло. Да об этом весь город знает. Но ладно, хочет словами поиграть, пусть.

— Только помимо этого есть и другие причины, — закончил он мысль.

— Какие же? — смирения у меня на сотню таких разговоров хватит.

Если подумать, то это как битва. С маневрами, отступлениями и неожиданными ударами.

— Я не знаю, что вы умеете, Олег. А как мне вас учить в этом случае? Только хуже сделаю.

Ах ты черт старый!

Стало понятно, чего он тут нос воротит, отказывает. Раскрутить на ответы хочет.

Понятно и ожидаемо. На этот случай я как раз и готовился. Собираясь «продаться» и заключить выгодную для себя сделку.

— Что же… — подался я вперед. — Думаю, Аристарх Павлович, этот вопрос легко решается. Я готов рассказать обо всех… — выделил я это слово так, чтобы стало понятно, оно много чего в себя включает. — Всех своих умениях. Но при одном условии.

— Каком же? — спросил он, успокаиваясь.

— Вы не будете спрашивать, откуда мои знания, — озвучил я принципиальный момент.

Аристарх Павлович удивленно вскинул бровь и крепко призадумался. Пожалуй, впервые за время разговора он посмотрел на меня по-настоящему серьезно, взвешивая и оценивая.

— Это неприемлемо, — наконец ответил он. — Будь источник ваших знаний простым и понятным, вы бы не стали об этом умалчивать, — сказал мужчина спокойно, с нотками сожаления, отодвинув от себя кружку с чаем. — Значит, причина серьезная. Что наводит на закономерный вывод — это может быть опасно для всей лечебницы. Я не хочу потерять независимость из-за того, что приму неизвестно кого.

— То есть единственная ваша причина отказать мне сейчас — гипотетическая угроза лечебнице? Других причин нет?

— Да, — спокойно ответил он.

— Я плохо разбираюсь в реалиях столицы, Аристарх Павлович… — сказал я осторожно, подбирая слова. — Слабо представляю, как мои умения могут навредить… Но что, если я поклянусь, что ничего не замышляю ни против лечебницы, ни против вас? Поклянусь, что не являюсь подосланным учеником или чьим-то бастардом? Клятвы на силе вам будет достаточно? Или нужны какие-то другие гарантии?

Догадка о том, что по-настоящему беспокоит Аристарха Павловича, строилась на не раз озвученной парнями идее, что я чей-то бастард. Также и сам целитель, и Петр говорили, что лечебница имеет особый статус. Наверняка это подразумевало какие-то особые соглашения с аристократией. Проще говоря, Аристарх Павлович гнулся в одном месте, чтобы получить преференции в другом. И, видимо, там всё сложно, раз он так об этом печется и готов отказать мне.

— Тогда это запутывает ситуацию ещё сильнее, — ответил он.

Взгляд целителя затуманился, между бровей пролегла глубокая складка. Так-то он выглядел довольно молодо, лет на сорок, несмотря на седую бороду. Сейчас же морщины проявились. Серьезно о чем-то думает.

— Других вариантов, как я своим ученичеством могу навредить лечебнице, придумать не смог, — сказал ему. — Про своё прошлое я правду говорил. Сирота, родители самые обычные… Конечно, я не могу утверждать, что те, кого считаю родителями, ими и являются… Уж простите за прямому, Аристарх Павлович, но свечку не держал. Помню, что жили очень просто. Потом авария, приют, побег и жизнь кочевника. С аристократами никак не связан. В политических интригах никогда не участвовал. Единственный случай — в ресторане. Когда, спасая, нажил себе врага.

Если он и сейчас меня пошлёт, то я даже не знаю. Придётся себе другого наставника искать, чтобы легализоваться в этом мире. Обидно будет. Потому что Аристарх Павлович — идеальный вариант. Силен, многое обо мне уже знает, с ним возможна высокая степень открытости при сохранении моей тайны. Также у него есть связи. Как ни крути, но варианта лучше я не найду.

Только что-то не уговаривается он.

— Мне надо подумать, Олег, — отмер он. — Возвращайтесь к себе в палату, вам нужен отдых. Вечером навещу вас.

— Хорошо, Аристарх Павлович, — сказал я послушно. — Буду ждать вашего решения.

До вечера я занимался тем, что скучал. Лежать и ничего не делать, для моей натуры — то ещё испытание.

Предоставленной возможностью воспользовался и позвонил Борису Дмитриевичу. Он сказал, что в курсе случившегося, и чтобы я ни о чем не волновался. Также попросил у Тамары книги. Та отчитала меня, сказала, что было бы неплохо вернуть сначала предыдущие. Почему-то уболтать её не получилось, девушка проявила принципиальность.

Так что никаких книг.

Проверил себя. Подправил некоторые процессы. Но основная работа была уже сделана, поэтому и на этом фронте — ничего интересного. Хорошо, что так. Лечение шло как надо, без всяких осложнений, грех жаловаться.

Три раза покормили. Женщина разъезжала по больнице с тележкой и выдавала порцию всем, кому положено. Голодным не остался. Заходила ко мне и медсестра. Опросила про самочувствие, взяла кровь на анализы. Заодно рассказала, с каким шумом и гамом меня притащили в лечебницу. Петр с Игорьком и притащили. Сами раненые.

Да уж, да уж. Отметился, блин.

Аристарх Павлович заглянул вечером. Осмотрел меня. Проверил тщательно. Хмыкал и довольно, и удивленно, и недоверчиво. Ничего не спрашивал. По моему вопросу ответил, что пока не решил, думает. Спросил у него про книги, обещал выдать разрешение на посещение библиотеки.

Про себя подумал, что, если он не определится в ближайшие три дня, плюну и свалю. Время играет против меня. Чем дольше остаюсь в столице, тем выше риски, что ситуация осложнится и меня тупо убьют. Нужно готовиться, а лежать на больничной койке без дела… Нет, это не по мне.