Чтение онлайн

Это означало, что в большинстве корейских семей зарплата мужа являлась не просто главным, но и практически единственным источником денежного дохода. По данным статистики, в 1970 году 92% дохода в корейской семье давала работа её главы, в то время как совокупный заработок всех остальных членов семьи, включая, разумеется, и доходы жены, обеспечивал только 8% поступлений в семейный бюджет. В идеале жена, которую не случайно традиционно называли «внутренний человек», «человек нашего дома» должна была вести хозяйство, воспитывать детей и контролировать финансы (в подавляющем большинстве корейских семей все деньги находятся в руках жены). Вплоть до конца 1970-х гг. производственная и общественная деятельность считались сферами, в которых женщинам (по крайней мере, замужним) места нет и не должно быть.

Ситуация стала меняться лет пятнадцать-двадцать назад, причём главными инициаторами перемен стали сами женщины – молодые кореянки с высшим образованием. Как только эти барышни с дипломами стали в больших количествах появляться в Корее (а произошло это около 1980 г.), они всё чаще отказывались следовать вековым традициям: сначала терпеливо ждать, когда родители найдут им подходящего мужа, а потом, после свадьбы, превращаться в домохозяек. Они стали стремиться к собственной карьере, собственному доходу, собственной жизни. Залогом этого, с точки зрения этого нового поколения образованных кореянок, должна стать именно работа, в том числе и работа после замужества. В наши дни заявление той или иной студентки о том, что она хотела бы в будущем стать домохозяйкой, обычно вызывает у её подруг самую ироническую реакцию, рассматривается как показатель «отсталости» и «непрогрессивности». Инициативу, повторяю, проявляет элита, а в низах вопрос о трудоустройстве особых споров не вызывает, там он по-прежнему решается с точки зрения простой экономической необходимости: хватает на жизнь зарплаты мужа – жена не работает, не хватает – работает.

На изменение отношения к проблеме «женщина и работа» (а, точнее, на само возникновение этой проблемы) огромное влияние оказало резкое увеличение числа женщин с высшим образованием. До конца 1960-х гг. высшее образование было для женщин почти недоступно, да и не считалось необходимым. Ещё в 1977 г. в Корее только 33% опрошенных родителей сказали, что они хотели бы в перспективе дать своим дочерям высшее образование. Если учесть, что для сыновей эта цифра составила тогда 55,5%, то налицо был серьёзный разрыв. Однако спустя всего лишь 13 лет, в 1990 г., университетский диплом считали необходимым для своих дочерей – 61,3%, а для сыновей – 61,9% опрошенных. Правда, корейские родители, стремясь дать своим дочерям высшее образование, воспринимают его в первую очередь как необходимое условие удачного замужества, ведь в Корее девушке без диплома практически невозможно выйти за университетского выпускника. Однако какими бы мотивами не руководствовались корейские родители, отправляя своих дочерей в университеты, там молодые кореянки неизбежно знакомятся с идеями женского равноправия и проникаются ими (до определённой степени). Корейские университеты во многом подражают американским, большинство ведущих корейских профессоров писало свои диссертации в Америке, так что не удивительно, что именно среди корейских профессоров феминистские идеи получили распространение.

Однако на практике желание работать, присущее большинству молодых кореянок – университетских выпускниц, по-прежнему трудноисполнимо. Главным препятствием на пути к его осуществлению является подход к женщинам со стороны руководства корейских компаний. Большинство корейских менеджеров и в наши дни уверено, что женщина – плохой работник, так сказать, по определению. Как отмечает справочник по трудоустройству: «Большинство руководителей фирм считает, что женщины по сравнению с мужчинами пассивны и что у них недостаточно развито чувство ответственности за порученное дело. Особо это относится к замужним женщинам, которые из-за беременностей, родов, ухода за детьми и домашних проблем не могут всецело посвятить себя работе». Возможно, что подобный подход не совсем уж безоснователен. От служащего корейской фирмы ожидается, что он будет работать по 10–12 часов в день, в лучшем случае – с одним выходным в неделю и практически без отпусков. Понятно, что немногие семейные женщины могут и хотят выдерживать подобный ритм.

Говоря о тех женщинах, которые всё-таки сумели после университета устроиться на работу, не следует забывать о двух обстоятельствах. Во-первых, «трудоустройство» далеко не всегда означает «трудоустройство по специальности». Как и в Японии, для владельцев корейских фирм миловидные конторские барышни в обязательной униформе (форменную одежду в большинстве компаний должны носить только женщины) являются, как правило, лишь живым украшением их офиса. Как пишет одно из пособий по деловому этикету: «В целом в нашей стране руководители фирм ожидают, что именно сотрудницы-женщины будут создавать очарование фирме... С точки зрения руководителя, его сотрудницы, подобно свежим благоуханным цветам, должны создавать в офисе особую атмосферу».

Подавляющее большинство тех молодых женщин, которым удаётся найти работу, оказывается на второстепенных, вспомогательных должностях, где им никогда не поручают ничего серьёзного и ответственного и где они так и остаются этими самыми «свежими благоуханными цветами». Фактически, как бы не назывались должности работающих женщин официально, на деле почти все они являются не более чем секретаршами. Их задачи сводятся к печатанию документов, подшивке входящих и исходящих, красивому оформлению бумаг, отправке факсов, контроле за прохождением платежей, выполнению многочисленных мелких поручений начальства, и, конечно же, приготовлению кофе и встрече посетителей с непременной очаровательной улыбкой. Один английский журналист в книге о современной Японии главу, посвящённую статусу работающих женщин, назвал «Место женщины или Заваривание чая с докторской степенью». Это ехидное замечание вполне относится и к Корее, с той лишь, пожалуй, разницей, что в Корее чай не слишком популярен, так что сотрудницам приходится гораздо чаще заваривать кофе (отсюда и распространённое шутливое название молоденькой конторской служащей – «кхопхи агасси» – «кофейная барышня»).

Большинство кореянок, в том числе и выпускниц вузов, по-прежнему работает только до замужества. Если учесть, что университет кореянки оканчивают обычно в 22 года, а замуж выходят лет в 26–27, то ясно, что трудовая биография большинства женщин с высшим образованием не отличается особой длиной. Во многих фирмах по-прежнему существует система обязательного увольнения женщин после замужества. Так, по данным проведённого весной 1995 г. обследования, подобная практика существовала в 13,6% крупных фирм. В действительности она ещё более распространена, так как, во первых, увольнение вышедшей замуж сотрудницы более характерно для мелких фирм, а, во-вторых, в упомянутые 13,6% попали только те компании, в которых это увольнение происходит автоматически. Очевидно, однако, что существует множество способов уволить человека, не прибегая к помощи каких-либо формальных инструкций.

Как бы то ни было, в последнее десятилетие количество работающих женщин росло весьма быстро. Несколько лет назад Корея вплотную приблизилась к символическому рубежу: в конце 1996 г. почти половина кореянок (точнее, 49,3%) работала (в это количество включаются и замужние, и незамужние женщины). Правда, кризис 1997 года привёл к тому, что доля работающих женщин резко снизилась: как и в России, в трудные времена женщин увольняют первыми, тем более что они в большинстве принадлежат к среднеквалифицированным работникам, которых при случае можно легко набрать снова.

И всё равно очевидно, что в массовом отношении к женскому трудоустройству произошёл перелом. Стремление образованных женщин найти работу, причём, по возможности, более или менее соответствующую их специальности, всё чаще воспринимается не как причуда богатых барышень, а как вполне законное, хотя и не всегда выполнимое желание. Как показал проведённый в 1992 г. опрос, 42% корейцев старше 60 лет считали, что замужняя женщина не должна работать в принципе, в то время как среди людей в возрасте от 20 до 29 лет такой же точки зрения придерживались только 12,2%. Во многом это напоминает произошедший примерно двумя десятилетиями ранее сдвиг в отношении к женскому высшему образованию: до 1970-х гг. стремление к университетскому диплому считалось чудачеством богатеньких дочек, а примерно после 1980 г. наличие высшего образования стало для молодых женщин из средних слоёв практически обязательным.

Можно с определённой долей уверенности заявить, что нынешнее поколение кореянок – это последнее поколение домохозяек, ибо, если нынешние тенденции сохранятся, (а я думаю, что оно так и будет), то уже через пару десятилетий мечты большинства выпускниц университетов осуществятся, и домохозяйка в Корее будет столь же редким явлением, как в западноевропейских странах или Америке, где, вопреки распространённому в России мифу, домохозяйка сейчас – немалая редкость.