Чтение онлайн

Высказывания Будды читаются так, как будто они имеют в виду сегодняшний, а возможно, и завтрашний день. О «нищете желания» Пробужденный говорит:

«Что же такое, монахи, нищета желания? Вот зарабатывает сын в семье себе на жизнь, монахи, на службе или работая писцом, или счетоводом, или управляющим, или крестьянином, или купцом, или скотоводом, или солдатом, или министром царя, или какой-либо другой работой, находится при этом на жаре и на холоде, подставляет себя солнцу и ветру, воюет с комарами, осами и ползающими гадами, изнуряют его голод и жажда. Но это, монахи, и есть нищета желания, явная цепь страдании, желанием вызванная, желанием связанная, желанием сохраняемая и желанием обусловленная.

Если сын семьи, монахи, который себя так мучает, изматывает и терзает, не добивается богатства, то впадает он в тоску и уныние, жалуется и бьет себя, стеная, в грудь, приходит в отчаяние: «Напрасно я старался, мои усилия не имеют смысла!» Это, монахи, и есть нищета желаний, явная цепь страданий, желанием вызванная, желанием связанная, желанием сохраняемая и желанием обусловленная.

Если этот сын семьи, монахи, который себя так мучает, изматывает и терзает, добивается богатства, то грызет его забота о сохранении своего богатства: «Только бы мое добро не забрали цари или не украли разбойники, только бы не сгорело оно в огне и не затопило бы его водой или не вырвали бы его у меня враждебные родственники!»

И пока он хранит и защищает свое добро, забирают его у него цари или крадут разбойники, или оно сгорает в огне, или его затопляет вода, или вырывают враждебные родственники. Тут впадает он в тоску и уныние, жалуется и бьет себя, стеная, в грудь, приходит в отчаяние: «Мое состояние, нет его у нас больше!» Это, монахи, и есть нищета желания, явная цепь страданий, вызванная желанием, желанием связанная, желанием сохраняемая и желанием обусловленная.

А потом, монахи, подстегиваемые желанием, желанием одержимые, желанием подгоняемые и побуждаемые, только лишь из-за суетного желания ссорятся цари с царями, князья с князьями, священники со священниками, горожане с горожанами, ссорятся мать с сыном и сын с матерью, отец с сыном и сын с отцом, ссорятся брат с братом, брат с сестрой и сестра с братом, товарищ с товарищем.

И так, вступил на трону раздора, вражды и ссор, бросаются они друг на друга с кулаками, забрасывают друг друга камнями и палками, сражаются на мечах. И так спешат они навстречу смерти или смертельным страданиям. Это, монахи, и есть нищета желания, явная цепь страдании, вызванная желанием, желанием связанная, желанием сохраняемая и желанием обусловленная.

И дальше, монахи, подстегиваемые желанием, желанием одержимые, желанием подгоняемые и побуждаемые, только лишь из-за суетного желания бросаются они в бой с мечом и щитом в руках, с колчаном и луком на поясе, с обеих сторон в боевом порядке, и звенят стрелы, и свистят копья, и сверкают мечи. И они пронзают себя стрелами, пронзают себя копьями и рассекают себе мечами головы. И так спешат они навстречу смерти пли смертельным страданиям. Это, монахи, и есть нищета желания, явная цепь страданий, вызванная желанием, желанием связанная, желанием сохраняемая и желанием обусловленная.

А йогом, монахи, подстегиваемые желанием, желанием одержимые, желанием подгоняемые и побуждаемые, только лишь из-за суетного желания нарушают они договоры, грабят чужое поместье, крадут, обманывают, соблазняют замужних женщин. Тогда пари приказывают какого-нибудь такого схватить и приговаривают к разным наказаниям: бьют кнутом, палкой или розгами, отрубают руку, отрубают ногу или отрубают руки и ноги, отрубают уши, отрубают нос или отрубают уши и нос, бросают в кипящий котел, бреют раковиной, надевают венок из смолы, сжигают руку, прогоняют сквозь строй, затаптывают волами, вздергивают на дыбу, рвут тело крючками, травят щелочью, обрызгивают кипящим маслом, зажимают в тиски, бросают собакам, насаживают живым на кол, отрубают голову. И так спешат они навстречу смерти или смертельным страданиям. Это, монахи, и есть нищета желания, явная цепь страданий, вызванная желанием, желанием связанная, желанием сохраняемая и желанием обусловленная.

А далее, монахи, подстегиваемые желанием, желанием одержимые, желанием подгоняемые и побуждаемые, только лишь из-за суетного желания бредут они в делах своих неправедным путем, бредут в словах своих неправедным путем, бредут в мыслях своих неправедным путем. И в делах на неправедном пути, в словах на неправедном пути, в мыслях на неправедном пути попадают они после освобождения от тела, после смерти на ложный путь и идут по нему вниз к гибели и несчастью. Это, монахи, и есть нищета желания, скрытая цепь страданий, вызванная желанием, желанием связанная, желанием сохраняемая и желанием обусловленная».

Из текста становится понятно, что ужасная действительность того времени заставила Сиддхартху Гаутаму покинуть дом и отправиться на поиски, чтобы преодолеть в себе то, что он называет нищетой человечества и следствием желаний.

Преодоление желаний было одним из его первых требований к самому себе, которое он также предъявлял своим последователям. Однако не следует думать, что Будда видел и показывал только страдания, нужду и человеческие слабости. В своей речи о желании он говорит также и об «усладе желания», которая передается посредством наших чувств, называя ее «желанной, любимой, восхитительной, приятной, чарующей». Но он также показывает, как быстро такое чувственное, столь приятное нам желание превращается в «нищету желания».

В этом отношении при созерцании жизни и её оценке Будда является реалистом. Но это касается только наших чувств и их восприятия.

В своих размышлениях он пришел к выводу, что как реальность, как действительно существующее «Я»человек не существует. По учению Будды человек — это преходящее, рождающееся и тут же умирающее, и вновь рождающееся явление постоянно меняющейся и исчезающей телесности и кармы — связки дел, мыслей, чувств, ощущений, реакций.

Что мы есть на самом деле, Будда пережил при пробуждении. Это по ту сторону всей предполагаемой реальности, восприятие нашими чувствами, благодаря которым мы только и имеем контакт с внешним миром. « Я»,как мы часто утверждаем, о котором мы думаем и которое господствует над нами, которым, как нам кажется, мы являемся, по учению Будды вообще не существует. «Я»существует только как воспринимающий феномен. Он осознает себя при встрече с другими явлениями, которые мы называем ты, оноили многиеили многообразие. Такие встречи вызывают в наших чувствах ощущения, которые могут быть приятными или неприятными, причем часто наблюдаются переходы от неприятного в приятное, по чаще наоборот, вызываемые настроением. Соответственной этим ощущениям бывает наша реакция на встретившее нас восприятие.

Таково отношение человека к Четырем Благородным Истинам Будды. Они соответствуют нашим ежедневным восприятиям, которые дают нам возможность сделать нужные выводы для выбора правильного жизненного пути. Будда уже в первой своей речи описывает правильный путь как Срединный Восьмеричный Путь. К нему мы обратимся как к основе его учения. Этот путь познания и преодоления страданий — самое лучшее, что известно человечеству как жизненная мудрость.

Между аскетизмом и общественной жизнью, между человеческим саморазрушением и самообладанием пролегает путь, который Будда признал для нас, людей, разумным и сулящим счастье и о котором он впервые говорил в своей проповеди в Сарнатхе. Каждого из нас этот путь может привести к осознанной жизни, а при полном применении сил, при полном понимании просветления — к нирване.

Тот, кто приближается к Срединному Восьмеричному Пути, кто серьезно хочет узнать «другую жизнь», должен сначала попытаться как можно лучше попять исходные позиции учения Будды. Только тот, кто осознал сансару как круговорот перерождений, а свое участие в этом круговороте познал посредством своей собственной кармы, может попять учение Будды.