Шрифт:
Часть первая. ЦЫГАНСКИЕ ГОСТИ
ГЛАВА 1
Бойцу охранного агентства “Геката” Игорю Артемьеву, несшему дежурство в Центральной городской библиотеке, всегда занятно было наблюдать, как это огромное здание пустеет перед наступлением ночи.
В 20:15 негромко звенел первый звоночек, напоминающий читателям, что у них остается полчаса. Тогда, согласно инструкции, Игорь проверял все свое снаряжение, докладывал по рации, что он на месте, и занимал позицию внизу центральной лестницы, меж двух кабинок с бабульками-контролершами. Он знал, что в эти минуты там, наверху, на втором и третьем этажах, помещение медленно наполняется оживлением и шумом. Работники читальных залов вежливо предупреждают посетителей о том, что библиотека скоро закрывается, — и вот уже некоторые спешат к окошкам сдачи книг, чтобы потом не топтаться в очереди. Повсюду слышатся глухие хлопки закрываемых томов, скрип стульев, шарканье подошв, кашель, неразборчивые голоса.
Еще через несколько минут первые уходящие показывались на лестнице. Привычным движением поправив; ремень с амуницией — дубинка слева, пистолет справа, — Игорь выходил на место, спиной к выходу, лицом к лестнице, и внимательно наблюдал за спускающимися вниз людьми.
Вроде бы пустяковое, занятие это требовало, однако, изрядного напряжения. Народу становилось все больше и больше — только что были единицы, а вот уже валом валят, и у обеих кабинок вытягиваются хвосты очередей, а сверху уже доносятся шлепки тряпок и яростное шорканье — уборщицы торопятся побыстрее закончить обязательную влажную уборку.
В 20:30 звенел второй звонок, и он уже казался не таким деликатным, как первый, а звучал вполне по-деловому, без церемоний: ну, мол, давайте поживей, будет. И после него шум и поток уходящих достигали апогея.
Вот это был очень интересный момент, странно волновавший Игоря, хотя он и не мог объяснить себе этого волнения. Краткое, судорожное вскипание жизни перед тем, как все замрет, — вот что было странным. Игорь не ослаблял внимания, держа под контролем обе кабинки, в которых бабульки шлепали и шлепали резиновыми штам-пиками по контрольным листкам, — а странное чувство было где-то в глубине. Оно не было неприятным, но и приятным назвать его тоже было нельзя; оно было странным, вот и все.
И еще диковинно было видеть, как этот людской прилив быстро спадает. Минут пять — и поток редел, очереди таяли. Люди пока оставались, но сверху уже почти никто не шел, еще немного — и вот спешат последние читатели.
И тогда раздавался третий звонок. Этот уже звенел спокойно, как бы подтверждая: ну, вот и все. Теперь сверху никто не шел, а те, кто только что спешил, были уже у самых будочек, и вот аккордные удары штампиков: хлоп, хлоп — и тишина. Еще несколько раз с протяжным скрипом отворялась дверь. Наконец, она тяжко бухала за последним уходящим посетителем. Все. После этого охраннику полагалось выждать три минуты и отрапортовать по рации: “Поток прошел”. В ответ на это на центральном посту иногда интересовались какими-нибудь пустяками, но чаще ничего не спрашивали, а сразу командовали: “Приступайте к обходу!”
Прежде чем отмечаться, Игорь осмотрелся, бросил взгляд наверх и спросил:
— Ну что, Антонина Степановна? Валентина Васильевна? Порядок?
И улыбнулся: сам знал, что порядок, но подстраховаться не мешает. Армейская выучка: Игорь служил командиром взвода разведроты, а там учили так учили. Он достал рацию из нагрудного кармана, нажал кнопку и негромко произнес в микрофон:
— Первый, ответь двенадцатому. Где-то щелкнуло и тут же отозвалось:
— Двенадцатый!.. Двенадцатый на связи, Владимир Николаевич, — торопливо доложил голос.
Игорь приподнял брови. Владимир Николаевич? Неужто это Богачев, вице-командор?.. Интересное кино…
— Кто там? — спокойным тоном спросил вдалеке неведомый Владимир Николаевич. Голос поспешно подсказал: “Артемьев, новенький…” — после чего Владимир Николаевич столь же спокойно заметил: “Вот как?”, — и взял трубку.
— Артемьев?
— Я!
Да это действительно Богачев! Впрочем, своего удивления Игорь никак не выразил.
— Как у тебя там дела обстоят?
— Странный вопрос.
Игорь непроизвольно пожал плечами:
— Да нормально… Последние вышли. Подождал три минуты и вышел на связь. По инструкции.
— Так, — сказал Богачев. И повторил зачем-то: — Так… Ладно. Сейчас обход?
— Так точно.
— Угу… Когда выход на связь?
— Плановый — через полчаса, экстренный — по обстановке.
Что за чушь, проверка, что ли?.. Да уж больно топорно все, могли бы и посложнее вопросы отыскать…
— Н-ну хорошо, — как-то помедлив, отозвался Богачев. — Давай служи. Конец связи.
Игорь аккуратно опустил рацию в карман. “Чудеса”, — подумал он и объявил старушкам:
— Я на обход! — И они согласно закивали седенькими головенками.
Конечно, один он не справился бы с обходом, тем более с осмотром такого огромного здания, но это делали и дежурные по залам, и те, кто работал в книгохранилищах и каталогах, и даже уборщицы: все они обязаны были сообщать охраннику обо всем подозрительном. А кроме того, Игорю просто нравилось ходить по почти затихшим коридорам, тускло освещенным старыми круглыми плафонами, заходить в пустые залы, проходить по ним, озирая ряды столиков с погасшими лампами, слушать, как скрипит паркет под ногами.
Отчетливо щелкали выключатели, и этажи здания погружались в полумглу, а в долгих коридорах без окон и вовсе становилось темно. Уставшие за день сотрудники все делали едва ли не бегом: скорей, скорей домой!.. И только он один, Игорь Артемьев, невозмутимый как центурион, вышагивал по лабиринтам коридоров, переходов, лестниц, кивая в ответ на поспешные последние сообщения о том, что все нормально, окна все закрыты, никаких подозрительных предметов не обнаружено… все как всегда.
Особенно занимал его четвертый, последний этаж. Тот был меньше остальных: такая надстройка, мансарда, что ли. В ней располагались зал особо ценных, редких и старинных единиц хранения (для доступа в который требовался специальный допуск) и служба главного инженера: помещения со всякими техническими штуковинами типа барометров, термометров, психрометров; стояли там какие-то лаборантские шкафы с сосудами причудливой формы, и вообще было таинственно и внушительно. Здесь, на четвертом этаже, чувствовался дух настоящей науки, возвышающейся над мелочностью земной суеты.
Здесь и всегда-то было малолюдно, и люди все были негромкие, солидные. А теперь лишь дежурная особого зала, позвякивая связкой ключей, запирала высокую двустворчатую дубовую дверь и набирала известный только ей шифр на панели электронного замка. Короткий зуммер, щелчок — и, бегло улыбнувшись Игорю на ходу, она проходила через вестибюль к лестнице и начинала спускаться к выходу. У Игоря это вызывало ассоциации с капитаном, покидающим корабль последним.
Но вообще-то последним шел вниз он сам, Артемьев. Он нарочно выжидал на четвертом этаже, стоя возле окна торцевой стены. Оно выходило на соседний двор, старый, густо заросший давным-давно одичавшими яблонями, сиренью, бузиной и шиповником. Дальше была видна улица в перспективе, а так как здание библиотеки стояло на возвышенности, то обзор из этого небольшого окна открывался чуть ли не на полгорода. Особенно хорош был этот вид в дождь: тогда город казался плывущим сквозь призрачный туман… а откуда и куда, не ведал никто.