Боец
Шрифт:
Так верилось Павлу. Так мечталось.
Он устало плюхнулся в мягкое кресло. Закрыв глаза, вспомнил разговор с Соболевым-старшим. Игорь ему прямо сказал, что не следует играть с огнем! Голос благоразумия внутри, обычно такой болтливый и все предусматривающий, на этот раз молчал. Иди, Пашка, на неприятности. Ему и дела не было, словно его это абсолютно не касалось! А Павел погибнет, и внутреннему голосу хана!
Павел вскочил нервно, стал расхаживать перед кроватью, оглядывая ее со всех ракурсов. Какой хороший сексодром! Это внутренний голос! О чем он думает, черт его дери?!
Павел остановился.
А шепчет-то он правильно: зачем что-то проверять, влезать в глупую, опасную авантюру? Обработать вечером Машу, и ходу домой – девчонке наврать, что ничего нет…
Ей и не нужно никакой правды о писаниях в тетрадке сумасшедшего, ей просто понравился он, Павел, как мужчина… Они, девки, в ее возрасте полные дурехи. Их природа создала такими доверчивыми, чтобы их сразу оплодотворяли и они плодили новых людей, а потом они становятся умными, чтобы подобрать себе самца-работягу, который вырастит это потомство, и они приносят новое, чтобы удержать терпилу на узде. Природа. Так размножается человечество.
Павел не хотел размножаться. Не собирался. А Маше плодить детей было рано – у нее еще голова не созрела для материнства.
Павел снова стал расхаживать перед кроватью. Глупо, все глупо.
Ладно, пришло время развлекаться!
Через десять минут он уже стучал в дверь Машиного номера.
– Кто там? – спросила она встревоженно.
– Это я, – прохрипел Павел, вожделея Машу как никогда. – Можно?
– Заходи. Я уже готова.
«К чему?» – удивился Павел. Наверное, не к тому, к чему он стремился… Напряженный «вялый» беспомощно опал. Вся его решимость ушла в пятки, стала нулевой. Он шагнул в номер Маши, словно ватный зомби…
«Что со мной? – спросил себя Павел, потрясенный своим состоянием. – Неужели я ее боюсь?»
Он вошел.
Маша, умело накрашенная, в строгом летнем платье, казалась чуть старше своего возраста, но от того была еще более притягательна.
Павел удовлетворенно хмыкнул – вот такую классную он ее и оприходует своим твердолобым «гвардейцем»!
– Как я? – Она развела руки в стороны, крутнулась, показывая себя во всем великолепии.
– Отпад! – Это мнение было правдой. Спросил ласково: – Идем, Маша?
– Идем!
Они вместе спустились в вестибюль. Павел краем глаза заметил настороженный взгляд слоноподобной регистраторши. Тут же проскользнула мысль, что перед отъездом из этого милого города было бы неплохо проработать и распаренную гостиничную слониху. Он оглянулся. Римма Павловна плотоядно хмыкнула.
– Ты чего? – тоже оглянулась Маша.
– Подумал, не забыл ли чего.
– Не забыл?
– Нет. Деньги со мной. А большего в ресторан не требуется.
Они вышли на улицу. Было еще совсем светло и душно – до благословенной ночной прохлады терпеть и терпеть. По улице спешили прохожие. Вечером в центре было многолюдно.
Маша взяла Павла за руку. Он сжал ее ладонь. Хороший знак. Она сама дает ему понять – пора брать быка за рога. А иначе она бы и не поехала. Сразу ясно, что поехала с ним плотски резвиться, а не искать мистическое Зло. Эх, если потом откроется, что она совсем не невинная простушка, будет до ужаса обидно – давно бы уже принудил ее к минету прямо в машине, еще по пути в этот скромный городок.
Он ей поощрительно улыбнулся. Маша в ответ тоже улыбнулась – ни дать ни взять повзрослевшее дитя. Павел тут же отбросил мысли о даром потерянном времени и дальше шагал с легким сердцем. Все хорошо, он держит в руке ладонь прекрасной, доверчивой девушки, путешествие, ужин в ресторане, любовь. А бредни Алешковского – маленькое недоразумение, вызвавшее в нем такую бурю переживаний из-за глупого, даже дурацкого, совпадения.
Они вошли в ресторан. Администратор зала указал дорогу к их столику. Охранник у входа подмигнул Павлу и тихо шепнул:
– Привет от Игоря.
– Он охраняет этот ресторан? – удивился Павел.
– Он много чего охраняет, – отозвался охранник, скаля улыбку. – И кого.
Поддерживая Машу под локоток, Павел проводил ее к крайнему уютному столику, расположенному недалеко от эстрадного подиума, где располагались музыкальные инструменты. Музыкантов пока не было – музыка лилась из мощных динамиков музыкального центра. Несколько столиков уже занимала местная публика, с виду все приличные люди.
Официант помог Маше сесть, вручил им папки с меню. Маша, как ребенок, испуганно глядела на богатый интерьер и совсем не читала меню. Павел быстро скользнул взглядом по ценам – приемлемые, можно не мелочиться.
– Тебе помочь?
Маша улыбнулась, захлопнула меню:
– Да, пожалуйста.
Павел сделал заказ, только вместо вина Маша попросила розового шампанского. Официант тихо ушел, оставив их смотреть друг на друга.
– Ты красивая, – сказал Павел, представляя, как было бы здорово уже сейчас сорвать с нее это платье, развернуть лицом к стене и с надсадным оттягом овладеть, неторопливо и глубоко. Но придется ломать комедию, есть и пить, танцевать, ждать, словно притаившийся хищник на охоте, когда она захмелеет, незаметно переводя разговор в скользкое русло пошлых намеков.
– Что еще скажешь? – Маша улыбнулась.
– Ты очень красивая.
– Скажи, что ты хочешь меня… – Она замолчала и выразительно качнула головой. – Да?
– Я нормальный мужчина. Конечно, я тебя хочу. Было бы странно, если бы я тебя не хотел. – Павел смутился от ее прямого вопроса. Что-то слишком рано они перешли к главной теме.
– Понятно. – Маша хмыкнула.
– Что, нельзя?
– Посмотрим.
Официант неслышно их обслужил, расставив на столе закуски и салаты, наполнил бокалы шампанским, опустил бутылку в ведерко со льдом и, пожелав приятного аппетита, ушел.
Они подняли бокалы.
– За нас! – Павел посмотрел Маше прямо в зрачки ее голубых с поволокой глаз.
– И за удачу! – отозвалась она.
Они тихонько стукнулись бокалами. Маша залпом выпила газированное вино. Павел только пригубил.
– Не люблю шампанское. Я налью себе водки. Хорошо?
– Хорошо.
Он наполнил рюмочку из пузатого графинчика, опрокинул водку в рот, обжег небо и сразу закусил салатом.
– У тебя было много мужчин? – спросил он в лоб. Разговор пошел прямой. Он решил не вилять.