Битва
Шрифт:
Он остановился, глаза его расширились. Мара зашла за огромный стол, украшавший комнату, и вытащила гладкий автоматический пистолет. Узкое дуло пистолета было наведено прямо в его сердце.
– Мара! Что?..
– Знаешь, ты круглый болван. Вы, Федеративное Содружество, думаете, что Галактика вращается вокруг вас, что вы можете использовать людей, использовать целые миры, заботясь об их благополучии не более…
– О чем ты говоришь, Мара? Я… я…
– Ни с места! – рявкнула она. Не сводя пистолета с его груди, Мара снова потянулась за стол, и Грейсон тут же услышал звук сигнализации, воющей где-то далеко.
На зов дочери явился Станник. Увидев его в великолепной зелено-золотой униформе, Грейсон вспомнил, что Станник – отставной офицер службы охраны. На его груди висела цветастая гроздь медалей и среди них – орден Багровой Звезды.
– Что все это значит, Мара?
– Это захватчик, отец.
– А, это молодой Карлайл. Извини, сынок, но это к лучшему. Мы оценили твою помощь, но сейчас ты сам можешь видеть, что она больше не нужна. Герцог Ринол позаботится о нашей защите.
– Сэр, вы не знаете, что это будет означать. Мы сражаемся с Домом Куриты много лет, и…
– Вот именно. Ваши люди сражаются с ними, и ты вряд ли можешь относиться к ним без предубеждения.
Позади Грейсона с грохотом распахнулась дверь, и в помещение ворвались солдаты.
– Вот ваш пленник, – сказала Мара. На руках Грейсона сомкнулись чьи-то ладони, поддерживая его прямо, когда он уже собирался опрокинуться. У него кружилась голова… он ослаб…
Как бы издалека Грейсон услышал, как генерал Адел сказал:
– Извините за беспокойство, ваше величество. Станник хихикнул.
– Нет проблем, генерал. Только смотрите, чтобы он больше не убежал.
Единственная причина, почему Лори не наложила на себя руки, – это то, что она была не одинока. С ней был Гарик Энцельман, и оба они делились друг с другом воспоминаниями о Сигурде, перемежая их нежными ласками и затяжными поцелуями.
Она сошлась с Гариком после покушения на Грейсона, который в тот день направлялся в дом к Маре, и ее собственные страдания и ревность погнали ее к единственному человеку, с кем она могла болтать, вспоминать прошлое и чувствовать себя менее одинокой. Они вспоминали о жизни на Сигурде, о луне, мрачно пылающем небесном светиле. Кружась вокруг яркой, но далекой звезды Р4, Сигурд был еще более холодным, чем Треллван. Они разговаривали о своих впечатлениях от службы на Сигурде и более поздних переживаниях, строили догадки о своем будущем на Треллване.
Они не пришли ни к какому определенному решению, не считая того, что их будущее рисовалось в мрачных красках. Энцельман хотел присоединиться к силам Дома Куриты. Тогда, по крайней мере, ему не придется сталкиваться с антиоберонским предубеждением аборигенов Треллвана. Лори не была уверена в этом, но все равно слушала его внимательно.
Гарик был на два стандартных года моложе Лори. Его резкие, почти чванливые манеры и нарочитое отсутствие задумчивости убеждали ее, что она никогда не подружилась бы с этим парнем, если бы он не являлся единственным человеком на несколько сотен световых лет, с кем она могла излить душу.
Не всю, правда. Она не могла разделять с ним душевную боль и смятение, которые терзали ее сердце. Почему она продолжала думать о Грейсоне?
– С Драконами не будет лучше.
– У нас нет другого выбора, во всяком случае я не вижу, – сказал Гарик. – Если мы останемся на Треллване, то нам светит только тюрьма… или смерть. Они обожают оставлять людей в пустыне без всякой защиты.
– Может, мы и не нужны Драконам? – Она вспомнила выправку и лоск легионов, высаживающихся из шаттлов. Это были профессиональные солдаты, в полном смысле этого слова.
– А может, и нужны. Техи всегда требуются. А война уже закончилась. Это значит, что они станут вербовать и обучать их для следующего проекта, каким бы он ни был.
– Думаешь? – Ей было интересно, где Грейсон. В этом периоде он, вне сомнения, будет с Марой, но где окажется после этой встряски в руководстве? Генерал Алел не собирался оставлять его у руля такой мощной силы, как боевые роботы. Уже просочились сообщения о насилии, когда подразделения службы охраны приказывали милиции расформироваться, и распространялись слухи, что генерала Варнея поместили под арест.
В один и тот же момент они оба услышали вой винтов скиммера на воздушной подушке снаружи здания. Когда Лори выглянула из-за занавески, она увидела, как из военного катера вылезают пятнадцать или двадцать охранников и устремляются к ее двери. Было очевидно, что это не светский визит.
Они быстро оделись и уже натягивали ботинки и куртки, когда в дверь начали дубасить.
– Сюда, – сказала Лори. Проскользнув через стеклянную дверь в противоположной части квартиры, они вышли в замкнутый дворик позади здания и быстро перебрались через улицу, двигаясь в направлении штаб-квартиры группы.
Перед старым милицейским арсеналом звучали беспорядочные трескучие выстрелы, но признаки нападения отсутствовали. По улицам, и так уже забитым паникующими гражданами, сновали войска, милиция и солдаты службы охраны. Казалось, что каждая группа двигалась совершенно стихийно.
У двери арсенала Лори и Гарика встретил капитан Тор с пистолетом МР-20 в руке. Позади него стоял сержант Рамага без пальто. Рамага вздрагивал от холода.
– Лори! – воскликнул Тор. – Ты еще жива! Даже Рамага, казалось, вздохнул с облегчением. Внешне сержант Рамага не выражал своего недовольства положением Лори в подразделении и тщательно поддерживал нейтралитет в отношениях с ней. Он улыбнулся Лори и сказал:
– Мы собирались идти за тобой. Мы слышали, что охранники отправились к тебе…
– Но как?
Рамага дернул головой в сторону арсенала.
– Мы настроили рацию «Страуса» на их операционную частоту. Служба охраны, как обычно, качает права. Министр провозгласил себя королем, и никто не знает, что случилось с Джеверидом. Неприятности начались, когда подразделения службы охраны начали разоружать милицию.
– А что будет с группой? – Час назад пришел приказ. Нам нужно встать по стойке «смирно» и ждать, когда капитан Нолем возьмет нас под свое крыло. Кажется, нас передают Драконам.